Четвероногая шифровка

Четвероногая шифровка


Пол — сверкающая плитка. Я иду, постукивая каблучками. Лифт— шикарный. Несколько че­ловек заходят внутрь.
На душе легкое волнение — иду на собеседование. Толстые матовые двери лифта съез­жаются. Будто это кладовая банка, где хранятся золотые слитки и мешки с деньгами. Дружно потянулись паль­чики к пульту.
Люди незнакомы — молчание. Только двое мужчин в одинаковых костюмах негромко пере­говариваются. Я ощущаю легкое торможение, лифт ос­танавливается, гаснет свет. «Вот тебе на!» — раздается возглас. Кто бы мог подумать, что такое чудо техники способно остановиться между этажами. Мрак полный.
Я широко открываю глаза, невероятно, физически темно. Прошло секунд пятнадцать, кажется, долго. Невыносимо долго. Возникло чувство, будто я где-то в Сахаре перед рассветом.
Вдруг я ощутила какое-то ду­новение, будто что-то приближалось. И вот чья-то рука схватила меня за левую грудь. Пальцы обхватили ее ку­пол и замерли. Ничего себе, — подумала я, — полминуты в темноте не прошло, что дальше-то будет? Я занесла ребро ладони, чтобы ударить по наглой руке. Рубанула вниз, но моя ладонь прошила воздух. Он вовремя убрал руку.
«Простите, — раздался мужской голос, — я хотел найти пульт и нажать кнопку вызова. Ошибся. Ничего не видно».
Голос был молодой. Странно, — подумала я, — никого молодого я не заметила.
«Где эта кнопка вы­зова?» — спросила я в темноту.
Тот же голос отвечал: «Внизу панели. Она самая крупная». Я нащупала, на­жала. Потом еще раз, ничего не произошло, тишина. Я ожидала, ответит голос дежурной. Но нет.
«Нашли?» — спросил голос. «Нашла, нажала, ничего».
«Нажмите еще раз», — раздалось сразу несколько голосов. Лидировали женские. Я повиновалась. Тишина.
Потом голос из ди­намика: «Ну, чего молчим?» В другом случае я бы рас­хохоталась. Ответила: «Я жду вашего ответа». Народ ду­мал иначе.
«Мы застряли в лифте!» — закричал хор го­лосов. «Знаем. Электрики у вас наверху. Сейчас пустят». Не успела она договорить, зажегся свет, лифт продол­жил путь. Все вздохнули.
Свет резал глаза, я не могла разглядеть, кто говорил со мной. Двери распахнулись, я вышла. Рядом оказался молодой человек. Коротко пос­трижен. Лицо умное, волевое. «Извините», — еще раз сказал он, щеки слегка покраснели.
Было видно, что он не сильно сожалеет. Он держался рядом и очень близко, так что немного захватывало дух. «Вы на собеседова­ние?» — спросил он.
«Да», — сказала я, назвала фирму.
«Ага, знаю, — сказал, он. — Я тоже, но в другое место».
Добавил: «Желаю удачи». — «Спасибо». Пауза.
«Ну, уви­димся», — сказал он. Я пожала плечами. Он повернул направо, исчез.
Я осталась одна, не понимая, куда мне. С ним я шла уверенно.
Он возник опять: «Ваша — во­семьсот пятая». Кивнул вперед. Я прошла несколько шагов и оказалась перед нужной дверью.

Через пол­часа вышла наружу. В холле перед лифтом стоял да­вешний молодой человек. Увидев меня, пошел ко мне: «Ну как?»
«Пролет», — сказала я.
«Отказали?» — «Нет, я им». — «Это как?» — «Предложили не то, что надо». — «Что же?» — «Вошел какой-то толстый, лысый, против­ный, старый, уставился на меня, сказал, что ему нужна секретарша. Я сказала, что образование не позволяет, и вышла».

«Сильно, — он одобрительно покачал голо­вой. — Я тоже с этой фирмы начинал, меня динамили полгода, не взяли».
«А сейчас?» — спросила я.
«Отказали, но очень вежливо». Он рассмеялся. А мне было до­садно.
Он заметил. «Не расстраивайтесь. — Посмотрел на меня с искоркой: — И не должно было получиться».
«Почему?» — спросила я. «Лифт застрял, да еще свет по­гас. Ясно: нам сюда не надо». — «Вы в это верите?» — спросила я, пренебрежительно передернув плечами.

«Я тоже не верил. Но случилась одна история». — «Что за история?» — спросила я. «Вот что, давайте-ка зайдем выпьем кофейку, и я вам расскажу. Я вас приглашаю».

Через полчаса мы сидели в уютной кофейне за столи­ком на двоих. Глаза в глаза. Его звали Глеб. Он расска­зывал: «Было у меня два приятеля. Мы вместе учились в одной группе. Нормальные ребята. Мы и после инсти­тута встречались, зайдем в какой-нибудь ресторанчик, посидим, вспомним былые годы.
Раз встречаются мои два товарища в очередной раз пива попить. Я тогда не смог с ними пойти. Посидели, выходят на улицу. Вдруг откуда ни возьмись выбегают две собаки, рычат. Бегут прямо на них, одна бросается и кусает одного за ногу, и через секунду нет их. Как ветром сдуло. Они просто обалдели. Стоят в трансе.

У одного брюки порваны и кровь течет, а у другого ничего. Ну что делать, покусан­ный бедолага отправился в медпункт, его товарищ — до­мой... В медпункте ему всадили уколы против бешенс­тва.

Укушенный мне звонит: «Не понимаю, ну почему именно я? За что? Чем я хуже?» И так далее. В общем, жалуется, не может смириться с тем, что собаки именно его выбрали, вспоминает, как его товарищу всегда везло, а ему нет. Рассказал, как однажды они экзамены сда­вали. Он выучил из двадцати шести билетов двад­цать пять. Не успел последний проштудировать: вре­мени не хватило. А его товарищу, которому везло, как он думал, достался единственный билет, который тот знал.

Проходит время, тот, которого не кусала собака, назовем его удачливым, покупает участок за городом, строит дом, приглашает того укушенного к себе, просит помочь цветник разбить. Организуют они землю, что-то там высаживают — успешный любил в земле поко­паться, — и что происходит!

Почва в этом месте оказа­лась заражена столбняком. Они оба заражаются, и как вы думаете, кто умер?» — «Ясно, неудачник», — отве­чаю я. «А вот и нет. Его собака спасла». — «Какая со­бака?» — «Та, что его когда-то укусила». — «Каким же образом?» — «Оказывается, кроме уколов от бешенства еще прививочку от столбняка делают».

Меня немного поморозило по всему телу. Глеб смотрит в глаза, и его зрачки большие и черные. Он говорит: «Понимаете, мы не знаем, о чем действительно стоит беспокоиться. Не все, что поначалу кажется плохим, таково на самом деле». «Да», — вздохнула я. «Да», — задумчиво произ­нес Глеб. С этого началось наше знакомство, живем уже пять лет вместе».

Четвероногая шифровка Финогеев

На руке нашей героини в точке знакомства встре­чаются две линии судьбы, одна вертикальная, другая боковая (рис. 4, вертикаль — синий, боковая — жел­тый).

Боковая выполняет частью своего слоя функцию линии влияния. Подчеркивается особая роль предо­пределенности в знакомстве. Линия «влияния» пе­речеркнута длинной поперечной (рис. 4, красный). В месте пересечения наблюдается кружок (оранжевый). Это обозначения того, что у приятеля нашей героини умер товарищ.

Владимир ФИНОГЕЕВ

 

 

 

 

 

Дополнительная информация