Ценность неповторимости

Ценность неповторимости


Ценность неповторимости 12.12.02
Костер еще горел. Встал Виктор Кондратьевич. кармана выскользнул черный квадрат. «Ой, — я наклонилась, подняла, — это ваше, из кармана выпало. Что это?» Я протянула ему кожаный футляр. Виктор Кондратьевич сдвинул брови, сделал серьезное лицо. Но в глазах — огоньки. «Т-е, никому ни слова», — сказал он, осторожно оглядываясь. Это было смешно, потому что все были рядом и с любопытством смотрели на нас. Виктор Кондратьевич понизил голос: «Это карманная машина времени». В груди у меня сделалось сладко, но я ощущала подвох. «Как это?» — спросила я. Сама во все глаза глядела, как его руки достают что-то из футляра. Показались две матерчатые корочки, охватывающие стопку листов. «У-у, — разочарованно протянула я, — это же обыкновенная записная книжка». Взрослые рассмеялись. «А вот и нет, — возвысил голос Виктор Кондратьевич, — обыкновенная, когда в ней пусто. А как напишешь в ней чего-нибудь, сразу делается необыкновенная. Откроешь ее где-нибудь и сразу переместишься в прошлое. Вот, пожалуйста». Он раскрыл книжку и прочитал: «23 марта. Заседание научного совета». Он сделал паузу, обратился ко мне: «Сегодня, какое число?» «Девятое мая», — говорю. «А я раз — и мгновенно перенесся в 23 марта. Тут же в глазах зал, где мы сидим. Выступающие, и все что там было. Так-то вот». Я вздохнула: «Я думала: настоящая — сел туда и поехал в прошлое». Он потрепал меня по щеке: «К сожалению, с точки зрения науки настоящая машина времени невозможна».
Мама задумчиво сказала: «А я, если бы и была машина времени, никуда бы не отправилась. Во всяком случае, в прошлое — точно». «Почему?» — спросила я.
Мама вздохнула: «Был у меня такой случай в жизни... — она помолчала. — И я думаю сейчас, что исход его был связан с одной сказанной мною фразой. Скажи я по-другому, неизвестно, что бы со мной стало. Вот так прилетишь на машине времени в прошлое, станешь там собой, которой была, и чего-нибудь не так сделаешь — и все будет по-другому. Не сидели бы мы возле костра этого. Не вышла бы я замуж за папу. Не родились бы наши дочери. Вдруг тебя бы не было? А?» Мама обняла меня. Все крепко призадумались. Я тоже: как это меня бы не было? Я спросила: «Ма, а что это за случай, и какая фраза тебя спасла?»
«Сейчас думаю, странно и смешно, что я могла так сказать, — начала мама, — В 45-м, после войны, я стала работать в комиссии по разделу флота Германии. Чуть не полтора года прожила за границей. Объездила пол-Европы. И в Германии была, и от Англии до Норвегии проехала. Везде к нам, русским, хорошо относились. Просто обожали. Был какой-то необыкновенный подъем. Все чувствовали, что начинается новое время. Новая эпоха. Возглавлял комиссию зам. наркома морского флота. Замечательный был человек, образованный, умный, деликатный, но где надо и нажать умел. После того как мы выполнили нашу миссию, вернулись в Москву. И как тогда бывало, вместо награды этого нашего руководителя взяли под стражу. Меня несколько раз вызывали на допросы. Измором брали: с утра до вечера задают одни и те же вопросы: «Куда он ездил? С кем встречался ? Были ли у него друзья среди иностранцев? Говорил ли он с ними один на один ? Получал ли от них вещи, деньги, письма?» А надо сказать, этот мой руководитель был человек дальновидный: один никуда не ездил, никаких встреч наедине. Всегда вызывал переводчика, меня то бишь. Я составляла запись беседы. Он подписывал. Все на виду. Ничего предосудительного не делал. А следователь знай свое гнет: «Какие разговоры вел? Отсутствовал ли по ночам?» Или вдруг огорошит: «А вы знаете, что он работал на английскую разведку?» Потом совал бумагу, ручку: «Пишите все, что знаете». Пишу. Он бумагу в стол. Потом опять вопросы. Потом опять пишу. Наконец я вспылила: «Сколько можно одно и то же спрашивать?» Он рассердился: «Вы об этом пожалеете». Выбежал из комнаты. Долго его не было. Потом заходит и говорит: «Вас хочет видеть министр». А министром тогда был Абакумов. Мне сделалось страшно. Повели меня по коридорам. У меня ноги подкашиваются. Входим. Огромный кабинет. Стол из орехового дерева с зеленым сукном. Портрет Сталина на стене. Откуда-то выходит высокий, широкоплечий интересный мужчина. Одет в штатское. В хороший, дорогой коричневый костюм. Сесть не предложил. Сам тоже стоял или ходил. Потом оперся задом о стол, полусел. Принялся задавать те же вопросы, что и следователь. Но как-то более умно, что ли. Я отвечаю пращу: не видела, не знаю, ничего такого не было. Видимо, я говорила не то, что ему было надо. Он стал злиться. Сжал скулы, вдруг прикрикнул: «Да вы знаете, где находитесь и с кем говорите?! Я сейчас нажму кнопку, вас отведут в подвал, посадят в камеру, и никогда вы оттуда не выйдете. Сгниете заживо!» Меня ужас охватил. В голове заметались мысли. Одна другую теснит. Не знаю, что делать. Как себя вести. Что говорить. И вдруг с кончика языка фраза слетает — не знаю откуда она взялась, как туда попала — не объяснить. Помимо меня в одну секунду вылетели слова. Мама умолкла. Все зашевелились. Я подергала маму за рукав, заторопила: «Ну, что же ты сказала?» «Да глупую, невозможную вещь. Я выпалила так же громко, как и он: «Но так нечестно!» Вот что я прокричала. Нечестно! И все, и ничего больше. Абакумов, помню, рот приоткрыл. Оторопел. Потом что-то у него пронеслось по лицу. Он поманил следователя и сказал: «Освободите ее». Меня вывели наружу и больше не вызывали».

Ценность неповторимости Цикл статей Вл. Финогеева

Мы изучаем корреляты судьбы родителей на руках ребенка до его рождения. В рамках метода фиксированных позиций линия матери следует после линии отца, если идти от радиального края к ульнарному, т. е. двигаться от стороны большого пальца к ребру ладони (рис. 3—4, линия матери — синий, линия отца — зеленый). На линии матери есть прямоугольное образование (рис. 4 — красный) — знак участия в судебных процессах и разбирательствах.
Владимир ФИНОГЕЕВ

Желание

 

Желание

Владимир Финогеев

«Однажды мне ударяет в голову: хочу в Италию. Никуда не хочу. Хочу туда. Я взяла несколько уроков итальянского. И мы с подругой поехали в Италию отдыхать. И вот — такого у меня еще никогда не было. Я спускаюсь с трапа самолета. Ночь. Темно. Воздух. Первый вдох, и все. Мне больше ничего в этой жизни не надо. Только от одного наркотика такое удовольствие получают — от «счастья». Я поняла: я хочу здесь быть. Все мне нравится. Сумасшедшее ощущение. Впоследствии моя подруга познакомилась в этой поездке со своим будущим мужем-итальянцем и уехала туда жить. Я стала приезжать к ней отдыхать, так прошло три года. Я ездила к ней на каникулы, на лето. У ее мужа был троюродный брат. Я познакомилась с этим братом. У них был дом в этом городке, на горе. Летом римляне выезжают на побережье, зимой — в горы. Мы общались довольно-таки тесно, так что он перешел в разряд жениха. Он мне сделал долгосрочную визу. Я поехала в Рим на три месяца. Он оказался человеком специфическим. Когда я приезжала раньше, все было нормально: дискотеки, друзья, поездки. Он красиво ухаживал, был инициативным. В этот раз все по-другому. Мы жили в доме с его родителями. Спали в разных комнатах. Мы просто дружили. У меня большая красивая комната со старинной мебелью, огромной кроватью. Из окна видна небольшая площадка и дерево. На другой стороне — вход в супермаркет. Справа от дома — дорога в город. Мы все еще куда-то ходили, какие-то друзья. Но чаще он работал, я была предоставлена самой себе, бродила по Риму, посмотрела все, что можно посмотреть. Отношения не складывались. Я возвращалась в комнату. Садилась у окна, смотрела на дорогу. Что я тут делаю, зачем я здесь? И так становилось тоскливо. Невыносимо. И желание возникло как крик души, чтобы встретить кого-то, хотелось ярких эмоций. Однажды мы ехали с моим «женихом» к каким-то друзьям. Было темно. Мы заблудились, не можем найти улицу, ездим туда-сюда, крутимся где-то рядом. Останавливаемся, чтобы посмотреть карту. Тихая улочка. Ни одного человека, ни одной машины. Маленькая площадь. Маленькая церковь. Над церковью огромная, огромная звезда. Сумасшедшего размера и очень низко. Я смотрю: табличка на стене — площадь Св. Анастасии. Сердце екнуло — мое имя Анастасия. Я нахожу это место на карте, и улица, которую мы ищем, прямо напротив. Проходит некоторое время. Приезжает в Италию моя мама, она останавливается у подруги в маленьком городке. Я поехала на три дня к маме. Потом она улетала, я еду провожать ее в аэропорт Римини. Мне потом надо вернуться из аэропорта к подруге, переночевать и вернуться в Рим. Я сказала агенту турфирмы, которая маму провожала, что мне надо вернуться обратно. Она говорит, это не проблема. Вон молодой человек, он встречает клиента. Он тебя отвезет. Высокий темноволосый молодой неаполитанец. Нас знакомят. Он несколько раз подходит, говорит, отвезет меня, привел переводчика, думал, я не понимаю. Проявил повышенное внимание. Он встретил клиента, повез нас назад. Его глаза постоянно ловили мой взгляд в зеркале заднего вида. Привез к подруге, помог с вещами, дал свой телефон. Я записала его на пачке сигарет, это его обидело. «Телефон записывают на пачке сигарет, чтобы потерять или выбросить». В тот же вечер пошли с подругой на дискотеку. Я решила ему позвонить, сбросила сообщение: мы там-то, приходи, если хочешь. Он мне ответил, что он бы с радостью, но сегодня не может. С этого началось наше общение. Утром он прислал 20 эсэмэс. На следующий день я уехала в Рим. Я где-то в музее. Приходит сообщение: «Труфалино, бабочка, где ты, что делаешь, как твои дела, как настроение?» Как это вошло в меня, соединилось с чем-то, как будто я из гусеницы — в бабочку, и крылья выросли, и паришь над миром. Дня три прошло, я брожу по Риму и набредаю на церковь Св. Анастасии. Я зашла, помолилась. Выхожу, вечер, никого нет, небольшая площадь, каменная скамейка, сажусь. И мне звонит неаполитанец. Приятный разговор, и ощущение счастья полнейшее. Неделю мы переписывались, перезванивались, общались по телефону. Он рассказывал о себе. Я о себе. Договорились встретиться. Он отвозил туриста в аэропорт. Мне до аэропорта 40 минут на электричке. Еду, мы там встречаемся. Уже все влюбленные после недели общения. Потом едем на берег моря и гуляем. Прогуляли полдня в эйфории, в жуткой влюбленности. Надо возвращаться в Рим. Мы расстались. Потом я нашла повод поехать к подруге, в городок, где жил мой новый знакомый. И начался бурный роман с неаполитанцем. Я приезжала несколько раз. Мы колесили по Италии, ездили в Неаполь. Это была страсть безумная, сумасшедшая. У его семьи был ресторан. Мы едем мимо, ресторан закрыт, сиеста, все отдыхают. Он для меня открывает ресторан, разжигает печь, раскатывает тесто, готовит неаполитанскую пиццу. Это так было красиво, так трогало. Потом мы обедали с его семьей, было забавно, я не понимала ни одного слова, неаполитанский диалект — это другой язык. И вдруг я узнаю, что у него есть невеста. Вообще у них так принято: женихом и невестой становятся в

Желание По словам Финогеева 

16 лет. Они обручены, все это знают, и они встречаются. Невеста в другом городе. Расстались мы так же бурно, как все это началось. Ужасно. Любая женщина видит не разлуку, а продолжение отношений, что они должны перейти во что-то большее. Только секс сумасшедший мне уже не интересен. Хотелось большего. Наверное, я себе насочиняла какую-то будущую жизнь, которая была невозможна. Лето. Жуткая жара. Мы едем в авто. И начинаем ругаться. Я на следующий день в Москву, чемодан был в машине. Грянули итальянские страсти. Мы ругались, мы матерились, мы кричали. Началось с того, что он начал про свою невесту рассказывать. Я стала цепляться к мелочам, раздувать: ты меня не любишь, я тебе не нужна. Ты со мной только ради этого. Снежный ком. Развилось в такую бурю! А мне на следующий день в аэропорт. И он меня прямо высаживает на обочине. Как началось бурно, так бурно и закончилось. От неаполитанца были гневные звонки. Жуткие эсэмэс. Проклятия. Десять лет прошло, а я вспоминаю эту историю с удовольствием. За всю жизнь — это самая яркая влюбленность. Да еще так скандально расстаться, такого не было никогда. Но мое желание было исполнено».

Способность к бурным отношениям на руке выражается комплексом средств. Из них сегодня назовем сильно изогнутую линию сердца, известную своим энергичным выражением чувств и интенсивным романтизмом (рис. 4, линия сердца — желтый). Второе — это расстояние (рис. 4, круг) между линией головы (рис. 4, оранжевый) и линией жизни (рис. 4, зеленый). Расстояние между линией головы и линией жизни — признак независимого поведения, способности действовать и, в некоторых случаях, терять контроль над сильными чувствами. Ветвь от линии жизни к линии судьбы (рис. 4, красный) передает последней (рис. 4, линия судьбы — синий) в нашем примере массу земной (чувственной) энергии для горения страстей.

Безошибочное пространство

Безошибочное пространство.

«На мне зеленая юбка и кофточка в тон. На ногах босоножки. Через плечо холщовая сумка. Лето. Тепло. Около шести. Еду домой. Длинный, как сороконожка, автобус. «Икарус». С гармошкой и вращающимся кругом посредине. Но музыки нет, Еще нет. Влетаю в первую дверь, прохожу внутрь. Встаю. На сиденье лицом к кругу сидит юноша. На нем клетчатая рубашка. Рукава закатаны. Он читает книгу. Я бросила взгляд. Это была английская книга.
Пришла мысль. Нет, мысль уже была — я натолкнулась на нее. Не как на препятствие. Это был долг. У мысли не было истории. Она была следствием, а причина находилась в будущем. Я посмотрела и подумала: вот человек, с которым я буду жить. От метро до дома четыре остановки. Одно чувство высверливает пространство сердца — надо познакомиться. Другое жжет мозг. Боже мой! Выбежала из института, не посмотрела в зеркало. Как я выгляжу? Я забегала в буфет. Вдруг у меня на губе остался салатный лист? Идиотская ситуация. Что делать? Надо продумать ситуацию. Сажусь рядом. Достаю книгу. Книга на французском. Делаю вид, что читаю. Искоса посматриваю на него. Он не обращает внимания. Остановка. Вошла женщина. Он уступил место. Встал, продолжал читать. Я смотрела на него. Изучала взглядом. Беззастенчиво. Он не реагировал. Не было ощущения, что сильно заинтересован. Не видно интереса. Осталось две остановки. Ничего не происходит. Решение не найдено. Одна остановка. Скоро выходить. Я смотрю, волей торможу время, мыслью ломаю пространство, отодвигаю остановку. Не ломается. Все. Встаю. Надо выходить. Момент настал. Но почему он не смотрит? Ведь мы же предназначены друг другу, он должен. Мы должны познакомиться. Не может быть, чтобы этого не произошло. Это предписано. Я смотрю, жду реакции. Если бы он посмотрел, кивнул, улыбнулся, хоть что-нибудь. Ничего. Ничего не было. Я подхожу к двери. Я понимаю. Этого не надо делать. Это ошибка. Автобус останавливается. Я оглядываюсь. Он читает книгу. Как же так? Я выхожу. Двери закрываются. Автобус уехал. Я стояла. Минутная пустота, отчаяние. Потом — новизна. Я прислушалась, осознала: нет ощущения безвозвратности. Я повернулась и пошла домой. Была пятница. Мама открывает дверь. «Мама». — «Да, милая». — «Я встретила человека. Мы будем с ним жить». — «А где вы познакомились?» — «Мы не познакомились». — «Нет?» — «Нет». Мама немного встревожилась: «Садись, поешь, выпей чаю». Села рядом: «С чего ты решила, что будешь жить с ним?» — «Я знаю». Я выпила чаю. Позвонила подруге. «Я встретила человека. Мы будем вместе». — «Класс. Где познакомились?» — «В автобусе. Только мы не познакомились». — «Нет?» — «Нет». — «Я вышла, он уехал». — «Может, ты немного экзальтируешь ситуацию?» — «Я точно знаю».
В понедельник я пришла домой раньше. Переоделась. Взяла книгу. Вышла излома. Села на автобус и поехала к метро. Прошла через стеклянные двери. Встала возле турникетов. Достала книгу и стала читать. Я читала минут двадцать или тридцать. Я оторвала взгляд от страницы. И увидела его. Он шел на меня. Меня охватила паника. Я спрятала книгу, стала думать, как сделать так, чтобы он меня не заметил. Он подходил. Народу было много. Он меня не видел. Я рассчитала так, чтобы он вышел первым, а я пошла за ним. Мы направлялись наружу через разные двери. Перед ним входил мужчина. Он уронил бутылку. Она разбилась. Мужчина застрял в проходе. Пройти было нельзя. Тогда он повернул назад и пошел через мою дверь, оказался за мной. Я сделала вид, что не заметила его. Пошла вперед к остановке. Я знала: он идет за мной. Я дошла до остановки, повернулась лицом. Он приближался. Мы встретились взглядом. Он стал улыбаться. Он подошел прямо ко мне и сказал: «Меня зовут Алексей. Ты извини, что я так затормозился в прошлый раз». Подошел автобус. Мы сели. Проехали на одну остановку больше, вышли, пошли гулять в сквер. Мы долго гуляли и разговаривали. Обменялись телефонами.
Я думала, он позвонит на следующий день. Он позвонил на третий. Мы договорились встретиться. Так начались наши отношения. Потом были странные веши, мы стали случайно встречаться в разных местах. Раз мы договорились встретиться на «Тимирязевской». В нетерпении я выехала раньше. Подумала: пожалуй, это неприлично — приезжать первой. Вышла на «Савеловской», поднялась наверх. Зашла в полусквер. Нашла лавочку. На ней сидит парень. Поднимает голову. Я чуть не вскрикиваю: «Алексей! Ты? Как ты здесь?»
Он говорит: «Я ехал, смотрю, рано, думаю, выйду, посижу здесь минут пятнадцать. А ты как?» — «Я, я, а я?
Мне стало душно, вот решила выйти подышать воздухом».
Однажды выхожу из метро. Думаю, дай поеду на троллейбусе. Я никогда не езжу на троллейбусе, но вот. Захожу. Стоит Алексей,
Мы стали жить вместе, через четыре года поженились. В этот же год родилась первая девочка, еще через три — вторая. Годы бегут, но это незаметно, будто времени нет. А есть только пространство, в котором мы так удачно совпали».

Безошибочное пространство

На левой руке линия Влияния вливается в линию Судьбы, и они вместе создают новую вертикаль (рис. 4, л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий).
То, что линия Влияния не пересекает вертикаль, указывает на длительность отношений.
Перспективность связи также усиливается наличием трех вертикальных рядов (рис. 4, оранжевый).

Безразмерная константа

Безразмерная константа.

 

«Пятнадцать красивых девушек прошествовали в мою однокомнатную квартиру. Сосед этажом ни­же приоткрыл дверь. Из темной щели сверкал его очуме­лый глаз. Девушки гуськом уходили от него вверх по лест­нице. Юбки не скрывали ничего. И ему открылось многое. Пятнадцать пар загорелых стройных ножек, все разные, все неповторимы, и все каким-то образом входят в катего­рию прекрасного. Не было земных сил, чтобы вынудить его оторваться от смотровой площадки, пока, наконец, его толстые жирные уши, поросшие черной травой, не слопа­ли звук последних каблучков. Он злобно хлопнул дверью. А что ему оставалось делать? Было начато девяностых, трудное время. «Проходим и занимаем свободные места, — командовал я, — Даша, Полина, сделайте чайку. На кух­не все есть». Я прошел в комнату: «Внимание. Повторять­ся не буду, все знают, для чего мы тут собрались. Вы буде­те заниматься консумацией в Венгрии». Я перехватил взгляд черных глаз, многозначительно расширившихся. «Это не то, что вы думаете, — продолжил я. — Отбросьте ваши сексуальные привычки. Никакого секса. Вас тут же уволят. Ваше дело—разговорить клиента на бабки, увлечь, так сказать, беседой, чтобы он покупал дорогие вина и про­чее. Обещания должны порхать, как бабочки, и, как ба­бочки, исчезать. Конкретно с вами проведут работу на ме­сте. Сегодня предварительный просмотр. Сейчас подъедут два специалиста, они с вами побеседуют. Определят проф­пригодность. За ними окончательное слово». Пока я уп­ражнялся в красноречии, в дверь позвонили. Я открыл, на пороге стояли двое солидных мужчин. «Прошу, — я про­вел их в комнату. Там для них было приготовлено два крес­ла. — Кофе, чай, как обычно?» — спросил я. Они кивнули. «Девушки, все выходим, кроме,— я выхватил взглядом вы­сокую блондинку, — кроме вас. Люба вас зовут?» Блондин­ка кивнула. Я прошел в кухню: «Даш, сделай кофе с моло­ком и чай, подашь ребятам». Даша с подносом вышла. «А что они там будут делать?» — спросила девушка с длинны­ми черными волосами. Остальные с интересом ждали от­вета. «Они просто залают вопросы и делают выводы. — Я окинул всех взглядом, продолжил: — А если что-то неяс­но, то просят раздеться». Девушки захихикали. Смех — обычная реакция. Видимо, защитная. «А если и дальше бу­дет неясно?» — спросила рыжая с короткой стрижкой. «Дальше не разрешается»,— отрезал я. Вышла блондинка. «Меня взяли», — сказала она. «Оставь данные на том лист­ке, притащишь четыре фотки, будем паспорт делать, пока свободна». Я отправил следующую. Девушка с длинными волосами смотрела на меня. У нее были красивые глаза. Взяли и вторую девушку. Зазвонил телефон. Это был ди­ректор фирмы. «Макс у вас?» — спросил он. «Да». — «По­зови его к телефону». Я вошел в комнату: «Максим Вик­торович, вас к телефону». Тот вышел. Посредине стояла де­вушка. «Разденьтесь пока», — сказал тот, что помоложе, Игорь. Мы перебросились с ним парой слов. Когда обер­нулись к девушке, она стояла абсолютно голая. Игорь по­вернулся ко мне, развел руки, сказал: «Ты чего не преду­предил, что полностью раздеваться не требуется, только снять платье». «Вылетело из головы», — сказал я. «Спаси­бо, конечно, — сказал Игорь девушке, добавил: — Вы при­няты». «Пожалуйста», — улыбалась девушка. Она оделась и вышла «Работа и так вредная, мы же не железные», — пробурчал в спину Игорь. Я его не понимал, мне был двад­цать один год. На кухне объявил: «Забыл, если эксперты попросят раздеться, лифы и трусики не снимать, пожалуй­ста». В итоге было отобрано восемь девушек. Девушка с длинными волосами не прошла «Меня зовут Глория», — сказала она. «Я помню, — сказал я, — не расстраивайся». — «А я не расстраиваюсь». «Я позвоню», — сказал я. «Буду ждать», — ответила она Кожа у нее была смуглая, с розовато-белым свечением. Кожа светилась. Она вышла, я по­нял, что влюбился. На следующий день позвонил ей. мы встретились, пошли в кино и процеловались весь сеанс. Потом бродили по улицам и целовались на каждой лавоч­ке. Голова шла кругом. Мы встречались каждый день, по­том я повез девушек в Венгрию. В Будапеште встретили, поселили в гостинице на вершине холма. Номера на двад­цать человек. Мы закосили под студентов. Кровать, тум­бочка, душ и туалет на этаже. Меня не было две недели. Вернувшись, звоню Глории: «Привет, увидимся сегодня?» «Не могу», — голос звучал отстраненно. «Почему?» — «Вы­хожу замуж». — «Как ты сказала?» — «Замуж выхожу». — «Шутишь?»—«Это серьезно». — «А как же я? Я же люблю тебя. Я думал, и ты?..» — «Ты уехал в Венгрию, у тебя там другая». — «Кто тебе сказал такую чушь?» — «Девчонки, кто еще?» — « Бред!» — «Бред не бред, а вот так про тебя го­ворят. Не звони больше». «Постой, подожди», — закричал я. Но гудки, гудки. Гудки. В глазах зажглись красные кру­ги, меня подняло волной любви и ярости. Я метался по комнате, сжав кулаки. Проходит месяц или около этого, однажды — телефонный звонок. Глория. Голос ее — как электрический мед: «Ты?» «Я», — хрипло, дрожа, отвечало горло. Потом я сказал, как молнию принял: «Увидимся?» — «Давай». Мы встретились, и все закрутилось по новой. Между нами ничего не было, только поцелуи. Мы встреча­лись два раза в неделю в фитнесе, потом гуляли. Она кате­горически не хотела ко мне домой. Через полгода я любил так, что не мог дышать. Однажды я уговорил ее зайти ко мне, секс был слабенький. Меня захлестнули чувства, а она была несколько холодна. Ладно, потам будет лучше, — ре­шил я. Я позвонил ее мужу и сказал: «Я ее люблю, я хочу ее забрать. Или я тебя застрелю. У меня есть пистолет». «Приезжай, поговорим», — сказал он. Я приехал без пис­толета, потому что у меня его не было. Он открыл, прошли в тягостном молчании на кухню, в груди нарастало напря­жение, предшествующее драке. Он указал на стул. Я остал­ся стоять. Он достал водки и плеснул в стаканы. Спокой­но сел. Сел и я. Мы выпили. У меня прояснилось в голо­ве. Я увидел другого человека, он сидел, подняв плечи и опустив голову. Он поднял на меня глаза, взгляд был по­тухший. Он сказал: «Она кинула нас обоих». Я не понимал. «Она не ночует дома, я проследил — она ходит в Центр международной торговли и ловит там иностранцев. Я с ней настрадался вот так, — он провел ребром ладони по шее.

— Хочешь, забирай ее, но ты хлебнешь с ней горя». Мы проговорили часа три и решили бросить се. Я сдержал сло­во. Больше я ее не видел и не искал встречи. Она не звони­ла. Лет через пять случайно встретил ее в магазине. Она плечом толкнула меня возле прилавка. Ненароком. Я уз­нал ее. Она была в недорогой шубе. Я сделал вид, что ни­чего не заметил, и вышел на улицу».

Безразмерная константа Владимир Финогеев

Линия Влияния пересекает отросток от линии Жизни, который исполняет роль линии Судьбы (рис. 4. л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий).

Пересечение однозначно предрекает разрыв связи.

На самой линии влияния можно обнаружить знаки Меркурия (уголок) и избыточной Вене­ры (круг с поперечной линией), на рис. 4 они даны крас­ным.

При таком сочетании на линии влияния партнер имеет склонность рассматривать свое тело в качестве сред­ства производства или открывает доступ к телу в обмен на дорогие подарки.

 

Географический параметр

Географический параметр.

«Дело происходило довольно давно. Как-то судьба под предлогом служебной командировки забросила меня в одну из республик нашего славного Союза. Дня за три я разрешил служебные проблемы и оставшийся день посвятил ознакомлению с достопримечательностями. Шел, куда глаза глядели и куда ноги несли. Забрел в какой-то местный музей. Посетителей не было. Меня скорее привлекала прохлада, которую предлагали просторные залы, нежели экспонаты. Сейчас не могу отыскать в памяти ни намека на то, что это был за музей. Помню лишь, на каждом шагу висели желтые стенды. Они красочно повествовали, какое умопомрачительное количество тонн хлопка было собрано в такой-то год и сколько будет собрано через год и т.д.
Я послонялся некоторое время, уходить почему-то не хотелось. Что-то меня удерживало. Что — не знаю. В углу заметил стайку девушек, которые, судя по одинаковой одежде и каким-то значкам на лацканах, очевидно, работали в музее. Подхожу вальяжно и прошу втолковать гостю из Москвы, что к чему в этом храме труда и доблести. Одна девушка сказала: «Твоя очередь, Нина». Встает девушка. В этот самый миг меня пронзила боль в сердце. Господи, взмолился я, зачем ты создаешь такую красоту и мучишь нас грешных? Описывать не берусь. Недоступно. Вся восточная цветистость будет уместна. И глаза как звезды, и кожа как персик (по-нашему, кровь с молоком, правда, с топленым) и прочая и прочая. Потом я превратился в воздушный шарик с ниточкой. Намоталась ниточка на пуговицу ее платья, и я полетел за ней, мотаясь из стороны в сторону и сладко думая, черт меня дернул зайти в этот музей. Минут через пять шок выветрился, но это не прошло бесследно для моей психики. Я начал сыпать банальностями типа, не понаблюдать ли нам восход солнца из окна моей гостиницы. Но недолго. В ее глазах заработали две маленькие фабрики по производству колючей проволоки. Пришлось идти в обход. Я стал проявлять бурный интерес к экспонатам музея, национальным обычаям, традициям и выразил готовность немедленно приступить к изучению местного наречия. Все тщетно. Ни свидания, ни адреса, ни телефона. «Титаник» нашел свой айсберг. Я вложил ей в руку свою визитную карточку и понуро вышел из музея, не сомневаясь, что карточка уже лежит в ближайшей мусорной корзине. Прошел год. И вдруг звонок: «Это Нина, помнишь? Я в Москве».
Помню ли я?.. Давление пара достигло критической отметки. Поршни организма заработали с бешеной скоростью. Меня приподняло над землей, и мы «левитировали» две недели, пока Нина была со мной. «Почему ты была так сурова тогда? — допытывался я. — Восточные тонкости?» «Нет, — отвечала она, — там я была замужем». — «А здесь?» — «А здесь — Москва...»

Географический фактор Цикл статей Вл. Финогеева

Присмотримся к знаку 43 (рис. 1 —2).
Данный признак из реестра линий Влияния.
Находится в тенарной области (зона Венеры) и, как правило, представляет увлечения и связи, но также и брак.
Обратите внимание: линия начинается словно ниоткуда.
То есть она не вытекает из складки большого пальца (линии Жизни), как это подобает правильным линиям влияния.
Между нею и линией Жизни расположился очень любопытный признак, называемый пробелом.
То, что пробел имеет какие-то значения и вообще может их иметь, вызывает восхищение и у ценителей хирологии.
Ведь подумать — пустое место.
Ноль. Дырка от бублика.
Но, оказывается, тут бездна смысла.
Рука ничего не пишет просто так.
Какая экономия средств выражения, и какое мастерское использование каждого миллиметра кожи?
К этому замечательному показателю мы будем не раз, обращаться в ходе нашего исследование рук.
Сегодня рассмотрим только две интерпретации, которые и проиллюстрированы нашим примером.
Начало линии Влияния означает начало связи.
Пробел в данном случае дает сведения о партнере.
Первое - объект увлечения замужем или женат.
И второе — пробел показывает, что этот человек живет в другом городе.
Или стране (рис. 3—4).
Просто, точно и информативно.

 

Дополнительная информация