Горсть евро

Горсть евро

Владимир ФИНОГЕЕВ

7 Дней

«Ты положила мой синий пуловер?» — «Да». — «Галстук?» — «Сиреневый». — «Почему сиреневый? Надо черный». — «Нет никаких черных. К твоему синему костюму только этот подойдет. Уже скоро пятьдесят лет вместе, а ты все не понимаешь, что сочетается». — «Какое мне дело до этих сочетаний. Есть вещи поважнее». — «Ну да, устройство мироздания». — «Хотя бы». — «Ладно, где документы и билеты?» — «У меня в сумке». — «Я должна посмотреть, что ты взял». Он недовольно поморщился. Я знаю, он не любит, когда я проверяю. Но я все-таки подошла к сумке. Расстегнула молнию. «Так, паспорта. Билеты на самолет. Кредитки. Деньги. Здесь тысяча, это правильно?» — «Да». — «А что это за связка ключей?» — «Запасные от дома и от работы». — «Ты думаешь, их надо брать?» — «Надо». — «Ну хорошо. Надо поторопиться. Сейчас такси подъедет, а мы все копаемся». — «Я готов». — «Я тоже. Надо выключить свет везде». Телефонный звонок. Беру, вежливый голос сообщил: такси у дома. «Это такси, —

Горсть евро Цикл статей Вл. Финогеева 1

сказала я. — Выходим». Мы взяли вещи. Два чемодана и сумка с документами. Заперли двери. «Давай ключи мне», — сказал он. — «Нет, пусть будут у меня». — «Да ты потеряешь». — «Вот еще! Лучше следи за своей сумкой». Мы сели в такси. «На вокзал», — сказала я. На вокзале мы планировали сесть на поезд, доехать до аэропорта. Таксист в белой рубашке с галстуком широко улыбался. Я подумала, даже если не будет белой рубашки и галстука, обязательно будет улыбка. Европа, одно слово. Через двадцать минут были на вокзале. Подошел сине-белый обтекаемый экспресс. Вошли в вагон, сели. Кресла располагались не рядами, а отсеками — по четыре, где можно сидеть друг против друга. Чемоданы поставили на кресла у окна. Сели напротив. Сумку с документами муж держал под рукой. Несмотря на то что на платформе было многолюдно, в вагоне почти никого не было. Поезд плавно тронулся. Быстро набрал скорость. Мимо проносились старинные дома с черепичными крышами. Зеленые шапки деревьев. Цивилизованный пейзаж. «Я забыла, поезд идет без остановок?» «С одной», — ответил муж. Через пятнадцать минут поезд сбросил скорость. В противоположную дверь вошли несколько крепких мужчин. Три высоченных, под два метра, парня, один поменьше, вертлявый. Они шли по проходу. Лицами походили на цыган. Тот, что поменьше,

Горсть евро Цикл статей Вл. Финогеева 2

нес в руках кошелек, рылся в нем. Поравнявшись с нами, он поскользнулся, взмахнул руками, из кошелька прямо нам под ноги полетели монеты, дождь из монет. Поезд тормозил. Вся компания резко остановилась рядом с нами. Вертлявый закричал: «Ой-ой-ой, помогите собрать, пожалуйста, нам сейчас выходить». Мы, как добросердечные граждане, нагнулись, стали собирать деньги. Это была не мелочь, а монеты достоинством один-два евро. Набрав несколько, я высыпала их в ладонь парня. Наклонилась за новой порцией. Поезд остановился. Когда я выпрямилась, никого не было. «Ну вот, — огорчилась я, — недособирали деньги, а их нет». «Выскочили они», — сказал муж, держа в ладони монеты, — видимо, торопились». Поезд тут же поехал. Некоторое время молчали. «Что с деньгами делать?» «Возьмем себе, не выбрасывать же, тем более что это практически не деньги», — сказал муж. — «Неудобно». Я смотрела на мужа. Он на меня. Что-то изменилось. Я не могла понять. Что-то заныло под сердцем. Муж опустил правую руку на сумку, которая стояла у его левого бока. Рука опустилась на сиденье, не встретив сумки, ощутив шероховатую ткань кресла. Мы оба посмотрели туда. Сумки с документами, билетами, кредитными картами, ключами не было. Кровь отхлынула от лица. Я не верила. Муж нагнулся посмотреть, не упала ли?

Посмотрел под креслами. Я смотрела на пустое место. Я так ясно, так четко видела в своей памяти эту сумку, что не могла отделаться от мистического ощущения, что этого не может быть. На наших карточках все наши деньги. Я оглядывала кресла кругом в надежде увидеть ее строгую прямоугольную форму. Ничего. «Надо позвонить в банк и заблокировать карты, — сказал муж. — Сумку украли. Причем надо поторопиться. Телефон банка у тебя на мобильном». Я включила телефон, ничего не могла разобрать на экране. Я перестала видеть, внутри все тряслось. «Надень очки», — сказал муж. Руки дрожали, я не могла набрать номер. Боже! Неужели они успеют раньше? Наконец нужный набор цифр появился на экране. Гудков не было, телефон сообщил, что дозвониться невозможно. Нет связи. «Нет связи». — «Попробуй еще раз, хотя, возможно, сигнал специально подавляется в поезде». Я не смогла дозвониться. Прошло полчаса. «Ну что, плакали наши денежки», — сказала я. «Необязательно, это время обеда, ничего нигде не работает, банки в том числе». Когда мы въехали в аэропорт, связь возобновилась, я сообщила банку о краже карт: «Узнайте, не сняли ли с них деньги?» — «Фамилия, номера карт?» — «Не помню». — «Пароль?» Я назвала слово. Через несколько долгих секунд голос ответил: «Никаких списаний с карт не было. Карты будут заблокированы». — «Спасибо. Слава Богу, успели, — вздохнула я. — Ну хоть что-то». «По всей видимости, — произнес муж, — поездка в Мадрид отменяется. Без паспортов еще можно обойтись, а вот без билетов вряд ли». «Надо сообщить в полицию», — сказала я. Мы обратились к первому полицейскому, которого встретили в здании аэропорта. Тот привел нас в отделение. «О да, — сказали блюстители закона, — на этой станции часто воруют. Надо быть внимательнее». «Спа­сибо», — сказала я. «Вот это забота о гражданах, — сказал муж по-русски. Затем обратился к полицейским: — А поймать их не пробовали?» — «Мы знаем, кто это делает, но поймать пока не получается». Они составили протокол, мы подписали. Нам выдали справку об утере паспортов. «Еще совет. О деньгах можно забыть. Сколько там было? Тысяча евро? Мы сожалеем. Паспорта тоже не вернут. Если кто-то будет звонить, предлагать документы, на контакт не идите». Мы вышли. «Ловко нам обменяли тысячу евро на горсть мелочи, — сказал муж. — Да, деньги под ногами — плохая примета».
Нарушения, которые обозначают соприкосновения с нехорошими людьми и кражи, выражены в данном случае локальным подъемом папиллярного рельефа (рис. 4, черные точки и пятна в красных кружках). Эти нарушения узора входят в группу нарушений А2.

 

 

 

Жизнь в зоне жизни

 

Жизнь в зоне жизни.

«Познакомились с будущим мужем за полгода до войны, Великой, Отечественной.
Сегодня уже надо добавить, а раньше было понятно, какой войны. За три месяца поженились. За месяц выехали в летние лагеря - он был военным, мы жили в военном городке под Москвой. Нам дали домик, маленький, продуваемый, летний, но нас тогда это не волновало - главное вместе и без соседей.
Сразу, как по радио пришло сообщение, он собрался и ушел. Вернулся ночью. Сказал: «Завтра - на фронт».
Утром рано взял вещмешок, мы простились, и он вышел. Мне казалось ненадолго. Думалось, скоро увижу. И он так считал, не надолго, мол, ждать. Сижу дома, объявляют, чтобы не выключали радио, потому, что будут сообщать, что делать. Через полчаса, может, девчата - офицерские жены - целой толпой ввалились в комнату. Мы давай друг другу рассказывать, кто что знал. Потом Зина, она отчаянная была, говорит: «Побежали, мужей проводим», хотя нам это запретили. Мы со всех ног под командованием Зинки несемся к месту, откуда их отправляли. Там оцепление из солдат - не пускают. Мы в обход, через песок пробрались и - к машинам. Нашла я своего Колю, но стал делать знаки, чтобы, мол, не подходила. По лицу догадываюсь, неудобно ему, что жена приказ нарушает. Молодые были, глупые, а он только первое звание получил. Стою поодаль.
Сели они в машины, повезли их, сердце екнуло, что как не вернется, хотя до этой минуты чувствовала, что не могут его убить. Слезы текут, ничего не могу с собой сделать. Тут другие бабоньки появились, все ревут.
Через месяц получила от него весточку. Потом нет и нет от него писем. Полгода проходит. Ничего не знаю, где он, что с ним. Вдруг извещение - пропал без вести. Я спокойно это приняла, но в груди все задрожало. Потом приходит похоронка, мол, убит, пал в бою таком-то. Я не верю. Разрываю на мелкие кусочки в ведро. Прилепилась к тому, что без вести пропал, а значит - жив. Приходит еще одна похоронка. Я ее туда же. Больше не приходило.
Война закончилась. Победа! Радости было! Мужья возвращаются. Моего нет. А до этого, после похоронок ко мне стали свататься, и родня - подруг то не было, всех эвакуация разметала - настаивала: выходи, мол, замуж. Но я говорю: «Нет, жив». «Какое жив! - кричат. - после двух похоронок-то?» - А я говорю: «Нет, не выйду замуж».
Вдруг письмо в ноябре 45-го от мужа. Пишет, что был в плену. А теперь в каком-то лагере. Я собралась - и туда. Отпустили его, и мы вместе вернулись домой. Стали жить, работать. Однажды приехали за ним ночью и забрали. Передать не могу, что со мной сделалось. Наутро вернулся, говорит: «Просто проверка, бывших пленных проверяют» Так еще пару раз было. Как-то забрали, а наутро он не пришел. Я - в органы. Что, как, где? Мне следователь говорит, мол, засудят его, как врага народа, но потом наклонился ко мне и говорит тихо: «Делу можно помочь» и глаза делает многозначительные. Я поняла и понеслась за деньгами. Не домой - дома денег нет. Собрала по знакомым триста рублей. И назад. Вхожу, кладу сверток следователю на стол. Тот развернул, посмотрел, вызвал милиционера и говорит: «Арестовать ее, она мне взятку предлагает». Меня в камеру. А к этому времени муж мой, оказывается, давно дома был и меня поджидал. Его отпустили. А я в тюрьме. Нашли мне адвоката. Та говорит: «Этот следователь никогда меньше тысячи не берет, а ты ему триста. Вот он и завел дело. Ну, если он такой подлый, то и ты ни в чем не признавайся, говори: деньги для мужа несла, и на обертке, мол, было написано: «передать мужу» и фамилия».
Суд оправдал меня. Вернулась домой. С тех пор никогда с мужем не разлучались. Прожили тридцать девять лет вместе».

Жизнь в зоне жизни По словам Финогеева

По индийским наблюдениям, если линия здоровья соединяется с линией привязанности или, иначе, линией Брака, то отношения, связь с мужем (или женой, если рука мужская) являются для данного лица самой важной, самой ценной, самой дорогой частью жизни.
Такой, как само здоровье.
Вилка с мощной восходящей ветвью свидетельствует о будущем вдовстве и отказе от самой мысли нового замужества.
Однако толкование не является однозначным.
При других показателях, например дефектных или отсутствующих линиях влияния в зоне Венеры, которые выражают стабильность связи, или других указаний на несчастливый брак, данный рисунок трактуется как:
а) хотя брак не состоялся, жена не может уйти от мужа, в силу того, что ее материальный статус полностью зависит от мужа.
Или она думает, что зависит.
Если это мужская рука, то он не оставляет жену из-за карьерных или профессиональных интересов, хотя материальные соображения тоже могут иметь место;
б) партнер может стать причиной или толчком к началу каких-то заболеваний у обладателя знака;
 в) страсть к партнеру так велика, что может заболеть от любви.

Люди

 

Люди

Владимир Финогеев

«Боли не было. Рак приходит без боли. На ранних стадиях нет ни боли, ничего. Начались выделения, кровь. Я думала, я что-то съела, было три Новых года. Новый год, Рождество и старый Новый год. Много праздников, я подумала, что-то я съела, наверное, гастрит. Пошла к гастроэнтерологу. Тот сделал гастроскопию, сказал, все в порядке, надо сделать колоноскопию. Я сделала, выяснилось: у меня большая опухоль, нужно срочно оперировать. Я сначала никому не говорила: все сама, сама. Но столкнулась с бюрократией. Операция бесплатная, но надо записаться на очередь, получить квоту на операцию в департаменте здравоохранения. А это все не быстро. А нужно быстро. Внутренне начинаешь спешить, ощущение — опаздываешь. Я держалась, но были срывы. Срывы были такого плана. Я поехала в департамент здравоохранения, отсидела очередь два часа, чтобы только записаться. Сижу, сыплется сквозь пальцы золотой песок времени, каждая секунда горячим ножом отрезает кусочек сердца. Хотя я предварительно по телефону была записана на этот день. Наконец зашла в кабинет. Приняли бумаги, говорят: «Документы будут готовы через две недели». Отвечаю: «Мне сказали, операция нужна срочно, просто срочно». Горло сдавливает. «Пусть они вас берут, раз мы приняли документы, деньги поступят из Минздрава». — «Но меня не берут, не кладут без документов». — «Понимаете, есть процедура. Быстрее нельзя». Я вышла, иду, не понимаю, куда ноги несут. Достаю телефон, звоню другу, Володе Каверину, который знаком с бывшим министром здравоохранения. Очень трудно сказать это в первый раз. Пересиливаю себя: «Знаешь, у меня рак. Не можешь помочь ускорить документы на квоту, ты вроде знаком с бывшим министром?» Тут я не могла говорить, у меня начались рыдания. Не могла произнести ни слова. Он говорит, конечно, сейчас все сделаем. Но не очень быстро все случилось, меня положили в больницу, может быть, на неделю раньше моей очереди, но всю эту неделю ничего не делали, взяли один анализ. Бывший министр не смог ускорить, сказал, мол, ничего не могу поделать, я с этой бюрократией бился, когда работал, не мог пробить. Сказал, пусть она ложится, назвал лучшего врача и обещал, что проследит, чтобы он делал операцию. После этого первого звонка полегчало, друзья подключились. Начались интересные и загадочные изменения. Я чувствовала, как будто это не со мной происходит, как будто я со стороны за собой наблюдаю. Это не со мной. Здесь не я. У меня даже было такое настроение, что, если кто начинает сочувствовать, плакать, глядя на меня, я вдруг начинаю смеяться. Потому что это не обо мне, у меня не было страха, и мне странно глядеть на реакцию людей. Не появился страх и перед операцией. Было скорее весело. Я попала в большую палату. Восемь человек. И рядом лежали две женщины, которым уже удалили опухоли. А в другом ряду лежали больные с геморроем, смешное заболевание. Народ смеялся над своей болезнью, ходил враскоряку, и это было предметом шуток, особенно женщины с юмором оказались. Ко мне друзья приходили, приносили коньяк. И мы пили этот коньяк. Но все-таки мне операцию сделали поздно, и нужна была химиотерапия. Но делала я ее в Германии. В этом заслуга людей, моих знакомых, друзей, они помогли. Если б не они... По профессии я ландшафтный дизайнер, и по роду деятельности довелось работать у известных людей. Инициировала лечение в Германии моя добрая знакомая Вера, сказала, куда обратиться, и дала деньги. Много для меня сделала Татьяна Миткова. От нее обо мне узнала Алла Пугачева. Однажды раздался звонок. «Ирина, это Алла Пугачева, сейчас тебе кое-что привезут от меня». Оказалось — деньги, очень большая сумма. Словами 

Люди По словам Финогеева

не передать чувство благодарности, которое охватило, и какая-то счастливая гордость, что люди помогают друг другу, потому что это прекрасно. Еще один мой друг — Петр, с которым мы знакомы очень давно, ученый, умница, талантливый человек, — узнав о болезни и предстоящем лечении в Германии, просто сказал: «Я знаю, тебе нужны деньги. Пожалуйста, скажи, сколько надо?» В фирме, куда я обратилась, насчитали столько, что у меня глаза на лоб полезли. Когда я назвала сумму, которой мне не хватало, он спокойно произнес: «Не проблема. Поезжай и о деньгах не думай». Я отправилась в Эссен, в клинику, и прошла там курс химиотерапии. Потом отыскалась моя подруга Ольга. Она живет в Германии с мужем Юзефом. Она предложила перебраться в Висбаден. Они приехали, забрали меня туда, выяснилось, что там дешевле, поскольку нет посредников. Врач из Висбадена созвонился с врачом из Эссена, и тот передал всю необходимую медицинскую информацию. У них можно менять врачей, никто не обижается. Ольга и Юзеф познакомили меня со своим знакомым, которого они называли герр Шиллер. У него самого и у его жены была онкология. Он выжил. Жена умерла — поздно обратилась. Он стал посещать меня, развлекал как мог. Возил на экскурсии по окрестностям. Приезжал, говорил, улыбаясь и потирая руки: «Ну, сегодня отправимся по интереснейшему маршруту». Мы едем. Ольга нас сопровождает. Однажды произошло незапланированное. Как потом рассказал герр Шиллер, машина сама завернула к местной церкви. В храм вела длинная лестница. Мы стали подниматься. Герр Шиллер сказал: «Как странно. Обычно тут бывает очень много народа, не пробиться. Здесь хранятся святые мощи. Много паломников, а сегодня — ни души». Мы вошли в храм. Монахиня, лет шестидесяти, в черном одеянии с белым отворотом на капюшоне, идет к нам. Герр Шиллер рассказывает ей обо мне. Она слушает, кивает, смотрит на меня, как-то трогательно, деликатно, понимающе улыбаясь. Говорит: «Пойдемте». Мы подходим к ковчегу с мощами, это был украшенный золотом небольшой ларец. «Я помолюсь за вас», — говорит она. Она долго молилась. Сверху лился тихий свет. Тьма внутри рассеивалась. Я вспоминала тех, кто помогал мне. Вера, Таня, Алла, Ольга, Юзев, герр Шиллер. Я мысленно произносила имена, и их лица в сиянии проходили передо мной. Монахиня обернулась ко мне. Глаза у нее сделались молодыми, лучистыми, она взяла меня за руки, сказала: «У вас все будет хорошо».
Мы пишем эти истории, чтобы вы приглядывались к своим рукам. Дело это нелегкое, кропотливое, требует сосредоточенности, но того стоит. Руки предлагают опережающие диагностические симптомы. Появились описания, позволяющие установить типологию заболевания. Есть исследователи, которые делают эту работу. Большая часть признаков, которые мы представим вам, установлена ученым из Киева Д. Н. Стояновским. Это его заслуга. Итак, на правой руке нашей героини мы наблюдаем, как линия здоровья (рис. 4, оранжевый) входит под острым углом в линию жизни (рис. 4, зеленый), линия жизни деформируется — образует вилочковый разрыв (рис. 4, коричневый). Из основания линии здоровья исходит линия с вилочкой (рис. 4, красный). Основание линии здоровья — это та точка, где линия жизни и линия здоровья сливаются. На участок линии жизни ниже основания линии здоровья проецируется сигмовидная и прямая кишка. Вилочка (рис. 4, красный) — признак рака сигмовидной кишки. Крестообразная фигура рядом с линией жизни — указание на предстоящую операцию (рис. 4, синий). На левой ладони точно и строго выполненный уголок, пересекающий линию жизни в зоне сигмовидной и прямой кишки (рис. 7, уголок красный, линия жизни — зеленый), — произведенная операция. Если вы нашли у себя на руке вилочку, исходящую из основания линии здоровья, — сделайте колоноскопию. Чем раньше, тем лучше. Не падайте духом. Тело — это овеществленное сознание. Укрепляйте дух, а тело подстроится.

Задание

 

Задание.

 

«Мы стояли у крыльца. Нина вздохнула: « Я вышла по любви и развелась». — «А мне советуешь по сердцу выходить». — «Именно. Несмотря ни на что. Даже если не получится, ошибки быть не может. Я это поняла. Это нужно». — «И для чего это нужно?» — «Надо сесть и распутать». Я еще хотела спросить, но изнутри дома послышался стон. «Подожди, — я вскинула указа­тельный палец, — я сейчас». В сенях, на лавке у стены, сидела бабушка. Она плакала. «Ну, чего ты?» — сказала я. Бабушка отвечала тоненьким голоском: «Вон доска по­ловая прокалилась, кто теперь починит?» — и сотряслась в рыданиях. «Ну ладно, — сказала я, — ну будет тебе». Я обняла ее за голову. Из моих глаз тоже текли слезы. Я тоже любила дедушку. «А ульи с пчелами, — продолжила ба­бушка, — кто теперь будет ими заниматься?» «Ульи надо продать или подарить кому-нибудь», — сказала я. Я от­вела бабушку в комнату: «Давай лучше чай пить, я под­ругу приглашу, будет веселее». Я пошла за подругой. Да, дедушку не воротишь. Подруги не было. «Нина!» — ок­ликнула я. Молчание. Нина была с чудинкой. Я вер­нулась. Мы попили чаю, бабушка успокоилась. Я села писать письмо ребятам. Я жила в деревне уже два ме­сяца. Дедушка умер, и надо было поддержать бабушку. Истекал август — скоро занятия в колледже. В письме я написала, что скоро возвращаюсь. Я писала всем, но мысленно обращалась к одному парню. Когда нас знако­мили, я вспомнила его. Мы много раз виделись на улице. Наши дома были напротив, и мы ходили в школу одной дорогой. Он был среднего роста, блондин с голубыми гла­зами. До этого я не обращала на него внимания. Сердце билось ровно. Ну, парень и парень. А когда нас позна­комили, ощутила желание быть с ним. Откуда оно взя­лось — даже странно. Его звали Сергей. Наверное, и он меня узнал, глаза его вспыхнули. Но у него была девушка, и все это знали. Мы продолжали видеться, но всегда в компании, собирались у нас во дворе, играли на гитаре, ходили в кино, на дискотеки. Вдруг он пригласил меня на свидание. И опять помимо воли стало так хорошо-хо­рошо. Это даже встревожило, уж очень сильное чувство. Я подумала, что это неправильно, потому что у него дру­гая девушка. Но я пришла, мы гуляли, болтали, все было невинно. Я закончила писать, посмотрела в окно. Виден фруктовый сад возле дома, за ним нескончаемые луга, желтая стерня с золотыми валками сена. «Ба, я на почту сгоняю, ладно?» — «Ступай, милая, ступай». На почте я загрустила, тянуло домой. Через день я стала собираться, на другой уехала. Может, он уже оставил ту девушку?— стучала мысль в такт колесам вагона. По приезде выясни­лось, что они продолжали встречаться. Но и мои встречи с ним участились, мне казалось, он все больше уделяет внимания мне. Близки мы не были, но целовались. Раз мы были на вечеринке, той девушки не было. Сергей ее не пригласил. В разгар веселья вдруг появилась она, и ее взгляд, миновав всех, уперся в мои глаза. Сергей вывел ее на улицу, его долго не было, вернулся один. Больше я ее не видела. Через год мы с Сергеем поженились. Мы жили, все было хорошо. Раз Сергей звонит с работы под вечер: «Ленок, слышь, тут мы открываем точку за горо­дом, придется там и заночевать, не успеем вернуться». «Хорошо», — отвечаю. Кладу трубку. Иду на кухню. Вдруг сердце начинает бешено колотиться. Я одеваюсь, выхожу излома, ноги сами несут по известному адресу. На авто­мате. Дедушка Сергею оставил квартиру, вот туда и не­сло меня с неистовой силой. Подхожу к дому. Квартира в цокольном этаже. Сквозь прозрачные занавески вижу мужа и женщину. Захожу в подъезд, звоню в дверь. Никто не открывает. Звоню еще. Никакой реакции. Я начинаю стучать кулаками, ногами. «Открывай, я знаю, что ты там!» Дверь раскрывается, я врываюсь внутрь. «Что вы тут делаете?» «Что тебе надо?!» — кричит муж. «Чем вы тут занимаетесь?» — кричу я. «Чай пьем, ничего не было, мы просто друзья, общаемся». — «Чай пьете?!» «Пьем, а у тебя только одно на уме», — заявляет муж и выставляет меня наружу. «Хорошо. — говорю, — я буду сидеть возле двери и ждать, когда вы напьетесь чаю». Женщина сразу уехала. Муж, не отводя глаз, утверждал, что это просто дружеская встреча. Прошло время, я успокоилась, про­стила. Я очень сильно его любила. Но счастье уже по­дернуто легкой тиной. Простить можно, забыть нельзя. Проходит несколько времени, муж теряет работу. Ищет, не находит. За дело берусь я. Нахожу ему место в одной фирме. Работает. Вечером сидим, я спрашиваю: «Как на работе?» «Представляешь, новая сотрудница при­шла, такая противная, такая страшная, а вот стала лю­бовницей шефа». Ум недоумевает: к чему он это? «А как ее зовут?» — «Люба». Опять дни бегут, заботы, быт, кру­тишься. Однажды спрашиваю: «Ну, что на работе?» — «Представляешь, шеф развелся, собирается жениться на Вере». — «На той самой, новенькой, страшненькой?» — «Ну». — «Ты же говорил, она Люба?» — «А, ну это та, а это эта». — «Так у него другая?» — «Ну да, другая, чего ему. Он их это...» — «И тоже страшненькая?» — «Сам удив­ляюсь». Сердце мое заныло без всякой причины. Через одну знакомую я получила распечатку его телефонных звонков. Известные мне номера я отбросила, а был один незнакомый, он повторялся чаше других. По нему узнала адрес. Абонента звали Вера. Мы жили дальше. Раз вече­ром муж звонит по телефону: «Лен, мы тут с друзьями в баньку заскочим попариться. Буду поздно». — «Хорошо». Сердце забилось, заболело, заплакало невидимыми сле­зами. Я механически, как во сне, одеваюсь, отправляюсь по адресу. Звоню в дверь, открывает муж. Он в шоке. Я прохожу внутрь. Девушка. «Вы — Вера?» — «Я». «А я — жена Сергея. Значит, вы тут в баньке паритесь?» «Зачем ты здесь? — муж приходит в себя. — Мы тут с документами разбираемся, надо по работе». — «А почему прямо не ска­зал?» — «Тебе скажи, ты сразу начнешь не то думать». — «А что я должна думать?» «Что мы тут работаем», — горя­чился муж и теснил меня к двери. «Хорошо, работайте, подожду под дверью». «Это просто невозможно!» — вы­палил муж, ушел первым. После этого мы расстались на время. Он жил у мамы. Ко мне стал наведываться его друг: то-се, как дела и прочее, а сам руку на бедро и губы тянет. Я его отталкиваю. Он в ответ: «Кому ты верность хранишь?! Ты знаешь, он какой?» Рассказал о похожде­ниях мужа. Я не очень верила, не хотела верить, думаю, это со зла он наговорил. Потом муж вернулся. Вроде жи­вем. Но в душе потемнело. Вряд ли вернется то светлое и прекрасное чувство, какое было вначале. Вспоминаю Нину, не понимаю пока, зачем и кому это нужно? Удастся ли распутать?»

  Задание По словам Финогеева

Внутренняя линия Влияния слишком глубока и за­метна — «жесткая» линия, как говорят знатоки (рис. 4, желтый, линия жизни — зеленый).

В эту линию «входит» партнер, который ставит свои эгоистические интересы, желания, прихоти на первое место, или человек неуступ­чивый, с тяжелым характером.

Линия резко обрывается.

При пересечениях (рис. 4, красный) это означает, что от­ношения могут несколько раз прерываться и восстанав­ливаться.

Гераклит

Гераклит.

После четвертой пары был длинный перерыв. Мы высылали на лестницу курить. Встали кружком. Одновременно во рту появились сигареты. Я вытащил зажигалку и обнес пламенем. Расталкивая всех, возник Герман. Ударение в имени ставили на последний слог. Так сложилось. «Огня!» — кричал он. Герман потянулся ко мне, догоняя губами мятый «Беломорканал» Я щелкнул повторно. Он прикурил, затянулся, выпустил струю белого дыма. «Как сказал Геракл, все происходит из огня и в огонь разрешается». «Не Геракл, а Гераклит», — снисходительно глядя на Германа, поправил Петр, наш энциклопедист. «Гераклит, — изрек Герман с олимпийским спокойствием, — это больной Геракл. Только и всего. Все, что оканчивается на «ит», — воспаление. Поверьте мне. У меня жена — врач». «Ха-ха, — возгласил Александр, сердцеед, — Геракл в дифтерите». «Уж скорее — в воспалении мозговой оболочки», — уточнил Петр к поправил очки. Герман нырнул ко мне, схватил за плечо и вывел из круга. «У меня к тебе дело». Он взглянул на часы. — «Какое?» — «Одна девушка хочет с тобой познакомиться». — «Хватит трепаться». «Ей-богу!» — ударил кулаком в грудь Герман. Я был исполнен недоверия. Герман славился тем, что разыгрывал людей не только первого апреля. «Ну, какая девушка?» — говорил я с напускным равнодушием. «Симпатичная, просто прелесть. Эх, ест и б я не был женат», — выдохнул он. закатывая глаза. «Да где ты ее взял?» — «Вчера на танцах познакомились».
— «На каких танцах?» — «На каких?! Пока ты глазами книги мозолишь, сознательные товарищи принимают участие в общественной жизни института. Левушку зовут Нина. Да ты ее знаешь». — «Какая Нина? Не знаю никакой Нины!» — «С педагогического, второй курс. Ну!» Я мысленно перебрал в голове лица девушек и не нашел никакой Нины. «Не знаю», — я покрутил головой. «Не важно, — продолжил Герман, — она сохнет по тебе».
— «У тебя часом не Гераклит?» — «Клянусь! Жить, говорит, без него не могу. Умру и все». «Ну, врешь ведь, — сопротивлялся я, хотя солнечное сплетение уже глотнуло спирта. — слушай, не такая у меня внешность, чтобы можно было влюбиться на расстоянии». «Зато у тебя — слава». — наседал Герман. «Какая слава?» — «Какая? Ты известный сочинитель афоризмов и частушек». — «Брось ерунду молоть!» — «Не скромничай. Твои заслуги перед фольклором неоспоримы. Ладно, короче, у вас сегодня свидание». «Сегодня?!» — отшатнулся я. «А чего откладывать? — развел руками Герман, — денек какой. Солнышко!» Он поймал мою руку. «Сколько на твоих? Мои отстают. Ага, ну вот, свидание уже началось». «Ты с ума сошел!» — подпрыгнул я. «Девушка ждет тебя уже две минуты на лавочке в институтском дворике». «Я никуда не пойду, — твердо сказал я». «Не стыдно тебе?! Кинуть девушку в таком положении. — он тряхнул головой, поправился, — состоянии. Бедняжка трепещет, ни жива ни мертва от страха. Любовь разрывает сердце. Только слабая надежда на встречу с тобой удерживает ее на этом свете. Ты же гуманист! Спаси человека! Ну, послушай, от тебя не убудет, а человеку, может, действительно легче станет, — закончил Герман уже серьезно и полуобнял меня. — Ну?» «Хорошо. — я сжал губы, — как я ее узнаю?»
— «Она будет держать в руках книгу». Я перебил: «Да мало ли девушек с книгами». «Подожди, — Герман выразительно посмотрел на меня, — книга будет в ярко-синей обложке. Давай, — он подтолкнул меня, — пригласи ее вечером в кино. В «Октябре» идет замечательный фильм!» — «Какой?» — «А этот, как его... Черт! Выскочило из головы».
На лекцию я опоздал. Подсел к Герману. «Ну как?» — шепнул он. «Она мне не понравилась». — «Ты ее просто не рассмотрел!» — «Что это за девушка, которую надо рассматривать?» — «А как же «возлюби ближнего своего»?» — «Это не я сказал». — «А я думал, ты. — его глаза были наивно-язвительны. — возлюби ближнего твоего. Если он женщина — у тебя получится». Перед нами выросла грузная фигура психолога. «Может, мы тут вам мешаем?» — приторно вежливо произнес он. «Извините, профессор», — потупил глаза Герман. Я отсел подальше. После лекции мы сошлись. «Ну что, правда не понравилась?» — озабоченно спросил Герман. «Нет». «Зря!» — цокнул он языком. «Что значит зря?» — «Она — дочь декана». — «При чем тут декан?» — «Он на тебя очень сердит». — «С чего это?» — «Ты сочинил про него злой стишок». — «Какой?» — «Вышел ректор из тумана. Видит толстого барана. Пригодится мне баран. Будет он всем вам декан. Будет резать, будет бить. Будет ректору служить». «Клевета. — возмутился я, — слова народные. И народ был явно не в ударе». «Вот и я ей говорил, что героика не твой стиль. Ты автор масштабных, социально острых вещей, вроде: Велика Россия, а жить негде». «Ну ладно, — оборвал я, — зачем ты ей это говорил?» — «Затем, что подали список на обучение в Англии по обмену; а декан тебя вычеркнул и вставил какого-то никчемишку. Это несправедливо. Ты отличник. И потом, мне скучно одному в Альбион ехать. На ком я свою философскую мысль буду оттачивать''» — «И ты эдак решил дело поправить? Слушай, ты все выдумал! То-то я в ней никаких признаков влюбленности не заметил. Что ты ей наговорил? Ты поди натрепался, что это я от нее без ума? А? Вот почему она меня так разглядывала! Ну ты меня сделал!»
— «Хорошо, пусть я не прав, девчонка-то симпатичная».
— «У тебя все симпатичные...» — «А что, нет? Посмотри, какие лапочки». Подошел всезнающий Петр: «Ребята, я тут случайно ваш разговор уловил. У меня два сообщения. Во-первых, ты восстановлен в списках. Куратор Неллечка тебя отстояла. А во-вторых, у декана нет дочери». — «А с кем же я в кино иду?» «Вот и выяснишь», — убегая, прокричал Герман».

Гераклит Владимир Финогеев

Если линия Влияния подходит к линии Судьбы с внутренней стороны от линии жизни, как на рис. 4 (л. влияния — красный, л. судьбы — синий), то обладатель знака не сам знакомится с девушкой (или юношей, если мы имеем дело с женской рукой), а его знакомят.
Друзья, родители и т. п.
Отношения не складываются, если линия слаба, или пересекает л. судьбы, или если к линии Судьбы подходят линия Влияния с внешней стороны, и они расположены выше внутренней линии (рис. 4, зеленый).

 

Дополнительная информация