Чужие папиросы

Чужие папиросы

Владимир Финогеев

7 Дней

«Я быстро шел по улице. Кто-то дергает за рукав, останавливаюсь, оборачиваюсь. Петька. «Ты куда это мчишься?» — «По делам». «Ты, говорят, женишься?» — спрашивает Петька. Глаза — узкие щелочки. «Женюсь». — «На ком?» — «На Любке Сдобиной». «Знаю такую», — сказал Петька. Сверху потемнело. Я поднял голову. Облако наехало на солнце. Дождя не будет, подумал я. «Ладно, я побегу, закурить есть?» — «Нет, — сказал Петька, — сам ищу». На перекресток выехал грузовичок. «Смотри, это «АМО», — сказал Петька, — я в водители пойду. На таком буду ездить». «А чего это у него за рычаг на крыле?» — «Темнота, это ж переключатель скоростей, он снаружи». Я кивнул: «Ага, ладно, я побежал. Зайдешь вечером?» «Зайду», — сказал Петька. Я пробежал две улицы, пошел дождик. Такой мелкий, что казалось, сыплет со всех сторон. Показался черный дощатый барак. Дверь, коричневая от гнили, висела на одной петле, не закрывалась. В коридоре дурно пахло. Зажав нос, вбежал на второй этаж. Узкое окно отбрасывало четыре луча. Справа — клеенчатая дверь. Из-под клеенки торчат куски серой ваты. Стучу. Глухой звук удаляется внутрь. Проходит минут пять. Раздаются звуки отодвигаемого засова. Голос: «Кто?» Отвечаю громко: «Я. Михаил». Дверь распахивается. Пахнуло теплом, щами, валенками и кошкой. На пороге — полная женщина в зеленой кофте и бордовой с цветами юбке. Щеки красные, глаза подозрительно блестят. «Здравствуй, крестная». Прохожу. Маленькая комната, стол. Над столом — низкий с бахромой оранжевый абажур. На столе — тарелка с надкусанным ломтем черного хлеба. Комод. На комоде — рюмка. В рюмке — наполовину отпитая красная жидкость. «Чаю будешь?» — спрашивает крестная, усаживаясь за стол. «Некогда. Мать сказала, у тебя портниха знакомая есть. Костюм пошить. Женюсь я». — «На Любке Сдобиной, что ль?» — «Ты ее знаешь?» — «Как не знать, мы с ее матерью знавались». Рука ее потянулась к рюмке, но остановилась. Крестная заерзала: «Время непростое было: революция, Гражданская, голод. Кто как мог, так и выживал. Я на стройку пошла». Она взглянула на рюмку. «А у нее четверо — все без отцов. Смекай». — «Чего смекать?» — «Чего-чего, мы с матерью твоей сестры двоюродные. Не чужой ты мне, да и крестник к тому ж». — «Говори прямо, чего темнишь». — «Темнишь, темнишь. Сам думай, яблоко от яблони далеко ли падет?» — «Брось ты, крестная, эти пережитки капитализма. Любка не такая. Я с ней три месяца гуляю». — «Гулять одно, жениться — другое». — «Да будет тебе». — «Будет не будет, а ухо востро держи». — «Вот и мать мне то же поет. Сговорились вы, что ли?» — «Молод ты, зелен, жизни не знаешь. А жизнь, она, — крестная замолчала, — жизнь всегда другая». — «Опять темнишь, какая другая?» — «В жизни все поперек выходит, понимаешь». Крестная махнула рукой, взяла с комода рюмку, выпила, отерла губы: «Наливочки хочешь?» Я мотнул головой. Она сказала: «Мне было двадцать. Планы были, а тут бац — революция. Так все не туда и пошло». Я возразил: «Уж тридцать девятый на исходе, мы, считай, социализм построили, а ты — не туда». Крестная засуетилась: «Ну да, да, дай Бог, как говорится. А после свадьбы-то чего, ты, мать сказывала, в Сибирь собираешься?» — «Надо советскую Сибирь поднимать». — «В Сибирь — это правильно, — закивала крестная. — А портниха в соседнем бараке живет. На втором этаже, только дверь прямо, как на площадку взойдешь. Валя зовут ее, скажешь, от меня». Я вышел. На сердце было тяжело. «Черт! Наговорят всего!» От портнихи забежал к Любе. Я было прижал ее к себе, она отстранилась: «Некогда мне». — «Чегой-то вдруг?» — «На работу бегу, в ночь». — Подожди, тебе ж завтра с утра?» — «Нинка просила заменить. Потом

Чужие папиросы По словам В. Финогеева_1Чужие папиросы По словам В. Финогеева_2

меня заменит». Я кивнул: «Понятно». Люба работала в больнице, такое бывало. Она собиралась. На столе была куча всего. Чашки, заварной чайник, тут же лежали платья, выкройки, лоскуты материала, карандаши, куски мела. Раскрытый ридикюль, пудреница, помада. Под куском белой ткани я заметил край папиросной пачки. «О, папиросы, откуда? Ты чего, закурила?» Люба не ответила, она доставала из шкафа одежду. Наконец отозвалась: «Тебе купила». — «Мне? Спасибо. — Я взял пачку. — А чего открыта?» Не сразу донесся ее голос из-за дверцы: «Так сосед увидал, выпросил несколько штук». Она выглянула из-за дверцы: «Ничего?» Она была очень хороша, и я простил ее: «Ничего». Я вытащил папироску, взял коробок спичек, который лежал подле. На обратной стороне коробка было что-то нацарапано. Чиркнул спичкой. «Не здесь! — шутливо закричала Люба. — Давай в коридор». Я погасил спичку, не стал прикуривать, спички и папиросы сунул в карман, бросил Любе: «Я тебя провожу». — «Не надо, я сама, иди по своим делам, завтра увидимся». — «Хорошо». Я чмокнул ее в щеку, потому что губы она отвернула, и пошел домой. Часа через два зашел Петька. «Можно тебя на пару минут?» Мы вышли. «Дружище, тут такое дело. К Любке бывший хахаль вернулся. И сейчас она с ним на Березовой». Что-то мелькнуло в памяти. Я достал коробок спичек. На

обороте была надпись: «Березов. 2». «Дом два?» — спросил я. Петька кивнул. Я бросился на улицу. Петька за мной. Было уже темно. Окно было на первом этаже. Сквозь щелку я увидел Любку, целующуюся с другим. Я вскипел и дернулся было к двери. Петька удержал: «Не советую, она сама пришла. Он ее не силой забрал, чуешь разницу? За что драться? За кого? Разве это жена? Радуйся, что узнал вовремя. А парень в милиции работает. Пришьет нападение на органы власти — и прощай, воля. Это тебе надо?» Я горевал с неделю. Потом вместо Сибири записался на курсы красных командиров. Потом встретил девушку, с которой прожил всю жизнь. А Любка не вышла замуж за того парня».

Линия влияния не доходит до линии судьбы (рис. 4, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий). При таком признаке обладателю невозможно соединиться и начать жить с партнером. К линии влияния подходит другая линия (рис. 4, зеленый). Это увлечение партнера. Поперечная линия (рис. 4, красный) выражает обстоятельства, которые не позволяют партнеру выйти замуж за свое увлечение.

 

 

 

Фуга

Фуга.

 

«Я энергично удалялась от квартиры, где меня покупали. Когда я покидала ее, первым чувством была радость. Я понимала почему: радость освобожде­ния. Я наконец-то могла сказать нет. Радость таяла. Те­перь вместо нее выплывала мысль: меня покупали. Хоте­ли купить. Холодало. Вокруг в свете фонарей мерцал снег — мелкие аккуратные звездочки. Снег не падал ниотку­да, а будто выделялся из ничего и оставался висеть в воз­духе. Свет высекал из снежинок желтое, голубое, синее пламя. Казалось, я иду сквозь россыпи драгоценных кам­ней. В памяти возникло его лицо. Он торжественно от­крывал коробочки с камнями, кольцами, золотом. Рядом сидела его мать. Она счастливо улыбалась: все это будет твоим, если станешь его женой. На их лицах не было мысли, что это покупка. Мысль не поступила в сознание. Была гордость: вот что у нас есть! Вот какие мы! Впро­чем, можно предположить другое. Мысль «все покупает­ся» была естественной для их типа. Им думалось — нет, не думалось, — они знали: все такие. Потому ни тени смущения, ни напряженности. Полная уверенность в от­вете. Отказ невозможен. Никто не отказывается от тако­го. Но я не их тип. Мне всего двадцать пять. Я слишком молода, чтобы жить с человеком, который мне не нра­вится. Может, надо было отказать помягче? Я отвергла предложение и вышла, не дождавшись ответа. Я тряхнула головой: что сделано — то сделано. Не будем прошлое переделывать, тем более что оно неплохое.

Утром в кабинет вошли девушки. «Елена Николаев­на, скоро Новый год, — придыхая под Доронину, быст­ро заговорила Оля. — Надо что-нибудь интересное при­думать». «Чего думать, — уверенно возразила Света, — стол собрать, и танцы до упаду». «Только зал украсить, и все», — поддержала Таня. «Нет, девочки, — я встала. — Как штатный психолог вашего предприятия, я не могу допустить общего регресса поведения». Их лица вытяну­лись. Я с шутливо-серьезным лицом: «То есть перехода к более простым и примитивным формам развлечений». Я рассмеялась. Девушки поддержали. «У меня идея: поста­вим спектакль». «У-у, здорово», — поддержали все. «Сде­лаем пародию, — продолжила я. — Возьмем какое-ни­будь святочное гадание. Например: перед петухом ставят деньги, хлеб, воду, уголь из печи. Если он клюнет деньги — муж будет из богатых, хлеб — среднего достатка, уголь — пойдешь за бедняка. А воды выпьет — будешь век мы­каться с горьким пьяницей. Вот мы покажем: что это все суеверия и как смешно зависеть от выбора какой-то глу­пой птицы». Я оглядела всех: «Все получится и будет очень смешно. Только надо к сценарию привлечь пар­ней. Костина прежде всего. Он самый остроумный. Дей­ствуйте. А я пойду подберу музыку. Пусть поначалу все будет серьезно и страшно. Тут мы Баха пустим. А закон­чим весельем и насмешкой Моцарта».

В магазине «Мелодия» я несколько потерялась. Стел­лажи были заставлены пластинками. Что предпочесть? Ко мне подошел продавец — молодой парень. Он улыбался, но не широко, не зубами. Внутренняя, деликатная улыбка. Серые глаза были немного печальны. «Вам по­мочь?» — «Да, если можно». — «Что вас интересует?» — «Бах». — «Что именно?» На этом мои познания заканчи­вались. В этом следует немедленно признаться. «Мне ка­жется, если я послушаю, я узнаю, что мне нужно». Тут в его глазах промелькнул озорной огонек. Он достал пла­стинку и поставил на проигрыватель. Не в ушах, а будто сразу в груди развернулась волосяная, тонкая, подвиж­ная игра скрипок. Скрипки взлетали стрекозами вверх и вниз, приглашая с собой гобой. И он увлекался, и бежал с ними, и отставал. Я недоверчиво глядела на продавца: «Это Бах?» — «Бах. Концерт для скрипки и гобоя, фа-ми­нор». — «Я почему-то полагала, что он писал только для органа». — «Ну, Бах — исполин. Даже — пространство. Он везде. Он покрыл все поле классики». — «Я бы пред­почла орган». Он пытливо посмотрел: «Вы — себе или по какой-то необходимости?» — «Мы ставим спектакль о гаданиях. Сперва, должно быть возвышенно, торжествен­но, страшно. Потом весело и смешно». — «Тогда внача­ле действительно подойдет какая-нибудь фуга для орга­на». На всякий случай он объяснил: «В фуге идет повтор одной темы, и он развивается разными голосами». Через час я уходила с пластинками и с чувством приятной но­визны. Скоро будни стерли чувство. В канун двадцать третьего февраля опять понадобилась музыка. Я знала, к кому идти. Он узнал меня. Простая и безыскусственная улыбка излучала тепло. Необходимость в музыкальном сопровождении вновь свела нас перед Восьмым марта. В этот день он пригласил меня на свидание. Мы не пошли ни в кафе. Ни в кино. Просто гуляли по улицам и гово­рили. Порхали невидимые золотые колибри. Без устали носили слова от губ к ушам.

Мы встречались полтора года и сыграли свадьбу. За перестройкой наступило тяжелое время. После многих испытаний муж был вынужден заняться торговлей юве­лирными изделиями. Однажды, когда на столе вдруг по­явились бархатные коробочки с украшениями, я вспом­нила, как когда-то давно, в «другой жизни», я отодвину­ла от себя золото и камни. Теперь они вернулись, навязанные обстоятельствами. Меня беспокоила смут­ная, непостигаемая связь. Мы можем отказаться от того, что нам предлагается. Но предлагаемое не отказывается от нас».

Фуга Влидимир Финогеев

На левой руке линия Влияния глубока и заметна.

Она входит в линию Судьбы (рис. 4, л. Влияния — желтый; л. Судьбы — синий).

На линии влияния мы усматриваем уголок (рис. 4 — оранжевый).

Данный рисунок представ­ляет определенный характер влияния Меркурия.

В этом случае партнер обладает любопытным качеством: на­клонности к торговле сочетаются с интересом к духов­ным вопросам.

Нестандартный знак Солнца (рис. 4 — красный) репрезентирует тягу ко всему творческому и прекрасному.

 

Испарение выбора

 

Испарение выбора

 


Испарение выбора По словам ФиногееваИспарение выбора 09.12.2004
Ты обещал. что мы поедем В эти выходные». — «Мы не поедем в эти выходные». — «Почему?» — «Я занят». — «Чем?» — «Работой». — «Но ты же обещал». — «Ничего я не обещал». Вот это было больно. «Как же гак?! Ты сам творил». — «Ничего я не говорил Я говора i. если работа позволит, поедем. Вот что я говорил». — «Ничего подобного! Ты сказал, мы обязательно поедем, не в эти. так в следующие выходные. Два раза ты не смог, два раза и распаковывала чемоданы, сейчас уже в третий. Не стыдно обманывать0 Если не хочешь, так и скажи. И потом, кто тебе звонил и просил подозвать, видите ли. котика к телефону?» — «Я же объясни, I. это ошибка, какая-то дура набрала не тот номер». — «Да. Но когда я сняла трубку, она называла твое имя. Что ты на это скажешь?» — «Совпадение». — «Совпадение?! Она звонила и когда тебя не было. Да еше таким тоном, будто я ей мешаю. Я твоя, между прочим, жена». — «Это какая-то ненормальная», — «Вот я это ей и скажу». — «И скажи». — «И скажу». — «Скажи». — «И скажу; не волнуйся». — «А чего мне волноваться?» — «А еще я позвоню на фирму и узнаю, чем ты занят третий выходной подряд*. Муж побагровел, глаза напились кровью: «Я те позвоню!» — «Что это значит, как ты можешь так говорить?!» — «А ты что говоришь. ПОЗВОНЮ! Понимаешь, ты своими мозгами, что это как ведро дерьма на голову вылить. На меня как на идиота будут смотреть Это работа, въедешь ты. наконец, или нет. работа, сейчас так работают. А не можешь работать, пошел юн». Он кричат Я тоже, причем давно. Теперь к этому добавились слезы. Я выбежала из кухни. «Только и знаешь, что рыдать», — неслось вдогонку. В груди гора тяжести, ну так тяжело, просто не поднять. Как же все мерзко устроено. Ведь мы же любим, друг друга, а вместо любви говорим друг другу дурацкие слова. Ну почему так? Последняя часть фразы вырвалась вслух Я посмотрела вверх. Но никто не ответил. И так всегда: никакого ответа. Может, правда, это ошибка, девушка ошибаюсь камерам? Или ненормальная? Такие тоже бывают. Да, скорее всего это ошибка. Прошлась к окну, вернулась. Мы же любим друг друга. При этой мысли образовалась какая-то пугающая пустота в сердце. Огромное темное пустое помещение. А ведь бывало, когда он приходил с работы, сердце трепетало от счастья. Боже мой, как было хорошо. Сердце защемило от невозможной утраты прошлого. Слезы лились сами собой. Нет. надо успокоиться, что-то поделать, что? Я принялась выкладывать из чемодана аккуратно сложенные вещи: две рубашки, свитер, спальный гарнитур, купальник — как хателось на природу, гостиница в .лесу — просто рай. рассказываю подруга. И вот...
Я подошла к зеркалу. Красные глаза, припухшие веки. Никуда не годится. Я отправилась в душ Потом надела новый костюм, который мне шел: присланный жакет и юбка чуть выше кален. Когда-то мне казалось, грудь немного великовата для моей худенькой комплекции — вот глупая. Я вышла из дома. Поехала в центр. На Садовое кольцо. Там у меня есть одна знакомая, она парикмахер. Она сделай мне прическу; мы поболтали о том о сем, мне полепило. Обида отступила. Я вышла наружу. Светило солнце, летний ветерок обдувал колени. Широкая улица, красивые дома, пеших .людей было немного, молчаливое большинство прохожих плыло в реке машин. На фоне гула хорошо читался звук моих каблучков. На мгновение показалось: я иду не по улице, а куда-то и неизвестность, в будущее, хорошее и доброе.
Я завернула за угол, направляясь к метро. Вдруг сзади голос: «Девушка, подождите». Я остановилась и оглянулась. Быстрым шагом, переходящим в бег. почти бегом приближается мужчина. Невысокого роста с бородкой, хорошо одет. Черные брюки и кожаная куртка из дорогих «Погодите, стойте, — говорил он издали. — Разрешите пригласить вас на чашку кофе». Я покачала головой, скорее инстинктивно, чем осмысленно. Он. видимо, ехал в машине, увидел меня, выскочил И бежал за мной, иначе откуда ему взяться. Я возобновила шаг. Я не знакомлюсь на улицах. «Умоляю, только кофе». В этот момент на уровне груди вышла вспышка света, небольшая сфера желтого цвета. Это было как с первым мужем, только тогда вспышка была светлая и прозрачная. Теперь она желтая, но я знала, что это хорошо. Я уже знаю, что вижу ее только я. или, возможно, она происходит в моей голове, во всяком случае, это для меня. «Нет». — сказала я и пошла. Я все-таки не знакомлюсь на улицах. Он остановился растерянно, и лицо его выражало крайнее огорчение, даже муку: «Только кофе», повторил он почти шепотом, без всякой надежды. «Нет», — выговорила я. Но я уже менялась. Я еше шла. Но уже без прежней энергии уйти, о, если бы его ухо было более чутко, то он бы услышал, что в последнем «нет» не было прежней твердости и невозможности перемен. Каблучки не стучали, а медленно касались асфальта «Ну же, — мысленно просила я, — скажи это еше раз, только кофе, и я остановлюсь, повернусь. Я останусь». Я шла. ожидая икрами, спиной, затылком, кожей, кровотоком, желая услышать еше один раз — только кофе. Но он промолчал, не сказал ничего, я силилась подавить. поворот головы и посмотреть, что с ним. Я не удержалась, но лучше бы не смотреть, и вот я вижу: он удаляется неспешной походкой. Он уже далеко. И горчицей течет по душе несостоявшееся будущее. Упушено что-то важное. А может быть и главное. И теперь уже не вернуть, не начать сначала. Никогда Я иду и убеждаю себя: если не состоялось, значит, не должно состояться. И не могу убедить. Я говорю: ЭТО клокочет в груди жажда мести, это обида, это желание новизны. Но никак не побороть ощущения, что. согласись я на кофе, жизнь пошла бы иначе. Может, я пренебрегла тем. кто предназначен?»

Меж тем анализ хорологической картины показывает, что ничего не упущена Рядом с линией судьбы, но не касаясь ее, бежит линия влияния (рис. 4. оранжевый, л. судьбы — синий). Мы уже знаем, если линия не связывается с линией судьбы, отношения не перерастают фазы мимолетного знакомства. Для убедительности (невозможности близких отношений) линия влияния перечеркнута блоком (рис.4, красный). Напомним.,линия влияния выражает отдел программы развития, а не конкретное .лицо, с которым не состоятся отношения В будущем она будет воспроизводить похожие ситуации Потому предстоит еше несколько раз столкнуться с иллюзией, что упущены главные и единственные, «предназначенные» партнеры.
Владимир ФИНОГЕЕВ

 

Холодильник для каменной рыбы

 

Холодильник для каменной рыбы - Владимир Финогеев - "7 Дней"

   Было это в 1989 году. Волна предпринимательства покатилась по России. Подчиняясь духу времени, мы с прияте­лем задумали наконец по­пробовать свои силы в этом увлекательном деле. Я провел блиц-маркетинг среди знакомых востоковедов и установил, что в славном Непале ощущает­ся острая нехватка деше­вых холодильников. Калькулятор демонстрировал умопомрачительную при­быль. Решили начать биз­нес с небольшой партии.

 

                              ХОЛОДИЛЬНИК ДЛЯ КАМЕННО РЫБЫ

  Закупили два агрегата «Морозко» и отправились в путь. При подлете к Не­палу выяснились некоторые нюансы. Милая стю­ардесса раздала тамо­женные декларации, где указывалось, что холо­дильнички облагаются 50-процентным сбором. Это не входило в расчеты. «Слушай, — сказал я, — давай прикинемся «валенками» и не будем запол­нять декларации, мол, не понимаем, чего написано, холодильники бочком продвинем Жара ведь. Бдительность у таможни не та, что на Севере». Тогда мой товарищ перевернул листок и прочитал: «...уклонение от уплаты пошлин влечет за собой тюремное заключение сроком до 5 лет». — «По­ездка может затянуться, ты не находишь?»

  Поскольку нам нечем было платить пошлину, то холодильники наши аре­стовали в аэропорту. Ос­вобожденные от холо­дильников, а значит, и от дальнейшего процвета­ния в отдельно взятой стране, мы мрачно бро­дили по Катманду. На од­ной из площадей стоял какой-то храм. Перед ним, возле небольшого углубления, лежала ка­менная рыба. «Что это за рыба, — подумал я, — и чего она тут лежит?» Спросить было не у кого. Через пару дней уда­лось все же выкрутиться из ситуации и продать хо­лодильники. Потом пере­летели в Сингапур, приоб­рели компьютер, верну­лись в Москву и хорошо его "толкнули". Бизнес получился. Время от време­ни я вспоминал о той са­мой каменной рыбе. Тут скрывалась какая-то загадка, и она не давала мне покоя.

  Но вот в январе 1997 года знакомый непалец подарил мне свою книжку. Я открываю и на пер­вой странице наталкиваюсь на историю каменной рыбы.   В   древние времена некий астролог предсказал падение ры­бы с неба на это самое место. Чудо увековечили в камне. Непальцы почитают ее, считая, что она приносит благополучие.
  Вот я и думаю: уж не судьба ли привела нас к священной рыбе, ведь у нас даже не было де­нег, чтобы вернуться об­ратно?

ХОЛОДИЛЬНИК ДЛЯ КАМЕННО РЫБЫ

  На цветной картинке руки на третьей фаланге указательного пальца вы видите знак № 95 (рис. 1—2). Это фигура круга. Круг может быть разме­ром от 2 мм до 1,5 см о диаметре и встречаться в любом месте фаланги. Признак интерпретирует­ся как исполнение жела­ний. Ему эксперты также приписывают осуществле­ние деловой программы и успех честолюбивого за­мысла, который более проявляется в материаль­ном доходе, чем в служеб­ном росте. Не исключены и чисто профессиональ­ные достижения.

  На схеме круг в единст­венном числе. На практике кругов и кружков может быть несколько. Каждый будет заниматься своей темой. То есть количество удачных проектов и удов­летворенных желаний бу­дет возрастать. Но с этой работой может справить­ся и один круг, если он глубок и хорошо просмат­ривается. Такой признак выражает, «хроническое» исполнение желаний и ус­тойчивый деловой рост. Если круг или круги фиксируются на правой руке, то для исполнения желания и замысла надо прилагать усилия, рабо­тать.

  Если признаки присут­ствуют на левой, то мож­но и ничего не делать. Все произойдет само со­бой. Тут главное, как считал Зощенко, иметь желание. У нашего героя желание узнать о рыбе исполнилось через 8 лет. И он палец о палец ударил,   чтобы   приблизить разгадку.   Слабый круг размером 4 мм отмечается на его левой руке (рис. 3—4).
Владимир ФИНОГЕЕВ

Закон времени

 

Закон времени.

 

Гости разошлись людно. Именинница, моя сестра, мирно посапывала и своей кроватке. Я прошел по коридору, приоткрыл дверь на кухню Мать мыла посуду, отец расхаживал взад-вперед, махал руками: «Он чудной, глупый человек, он не понимает законов времени». Отец остановился, поднял глаза. Они встретились с моими. «А ну, марш в постель», — прикрикнул он. Я рванул прочь.

Утро было тихое и солнечное. Я подошел к окну. Лег животом на широкий подоконник. Внизу соседка Лидка рисовала на асфальте классы. Я глядел на Лидку, а моя рука стала шарить по округе, пока не нащупала невысокую картонную коробочку Я знал — там моя сестра держит свои ценности: ветку клена, горстку желудей и каштанов, белесую морскую гальку. Я выбрал желудь потолще, отвел руку назад и уже собирался швырнуть в Лидку, как сзади раздался голос: «Встал? Ну, вот и ладно. Доброе утро» Я резко обернулся. Мать улыбалась: «Давай умываться, и или завтракать». Я спрятал руку за спину, вздохнул, отправился в ванную.

Позавтракав, я отправился гулять. Дверь гулко хлопнула за моей спиной. Я постоял, решая, куда отправиться, потом пошел по ступенькам. Преодолев марш, я остановился у открытого окна. Бывшая когда-то белой краска, которой была покрашена доска подоконника, почернела и облупилась. Поверхность дерева была изуродована бороздами кривых букв и рисунков. Рисунки не удавались. Я уже месяц как читал и гордился, что, водя пальцем по буквам, понимал смысл клинописи. Сегодня я нашел новую запись: «Колька дуп» Вдруг я замер. Внизу на первом этаже раздались шаги, кто-то вошел в подъезд. Человека не было, доносились касания обуви по ступенькам, и я испытал странное чувство, будто сами шаги без человека поднимаются вверх. Они касались поверхности так легко, и я не перил, что они могли принадлежать живому существу, обладающему весом. Грудь не дышала. Охватило волнение, сердце колотилось.

Иногда я тишине я улавливал даже скрип песчинок пса подошвой. Я завороженно смотрел, ожидая, кто покажется, сложится из этих звуков. Сначала — кисть руки на перилах. Я ни о чем не успел подумать, появилась высокая девушка. На ней было платье в мелкий сиреневый цветок с глубоким треугольным вырезом на груди. Из-под вершины треугольного проема на платье поднималась строгая глубокая линия, разделявшая выпуклые округлости на две идеальные половины. Ока увидела меня. Ее лицо ничего не выразило. Лишь выгнулась черная бровь, и шевельнулся бархат ресниц. Она подошла ближе, остановилась и смотрела на меня сверху вниз. А я смотрел на нее и смутно ощущал, что вся моя предыдущая жизнь больше не имела никакого значения. Ее указательный палеи описал полукруг и коснулся моего подбородка. Чуть нажал снизу, и я поднял лицо, повинуясь ласковой силе пальца «Как тебя зовут?» — спросила она. У нее был глубокий грудной голос. Я молчал. Язык не повиновался мне. Она пожала плечом и пошла дальше. Я вплел, как ее стройные икры ритмично приподнимают тело, и она движется выше и выше. Она дошла до последней ступеньки. «Саша», — сказал я. Она обернулась, по-новому вглядываясь, не узнавая. Ее проглотил поворот, и она исчезла. Я бросился вниз, залез на дерево, но перед подъездом и стал ждать девушку. Она не вышла Я слез, пошел бродить кругами по двору, не зная, что со мной. Каждый день я выхолил к окну на лестничной клетке и ждал незнакомку.

Прошло несколько дней. Однажды, когда я находился у своего поста, сверху, как падающий лист, спустился звук открывающемся двери. Мое сердце забилось. В пространстве — шелест ее походки. Я ждал. Она возникла из звука шагов. Сразу и целиком. Ее черные волосы волной падали на плечи. Ее лицо излучало свет. Она увидела меня. Губы ее дрогнули, глаза отошли в сторону, лоб чуть сморщился, она вспоминала «Саша?» Я кивнул. Она спускалась, не сводя с меня глаз: «Что ты тут делаешь, Саша?» Мне хотелось подпрыгнуть, перевернуться в воздухе, превратиться в богатыря в серебряном плаще, красных сапогах с загнутыми носками. Я выдал заготовленную фразу «Я ищу закон времени». Она вновь подвела указательный палец под подбородок и заглянула мне внутрь. «А у времени есть законы?» - грустно спросила она и отошла в облаке света. Она почти скрылась, когда я выкрикнул: «Есть. И я их открою».

Она не оглянулась. У меня сжало горло.

Вскоре она вышла замуж и уехала на Север. Я пошел в школу, окончил ее через десять лет, ветер унес меня на другой конец страны. Я жил разно, менял квартиры и женщин. Через тринадцать лет я ненадолго вернулся в родной город. Давний дружок «Колька-дуп», и впрямь с возрастом ставший как дубовый кряж, крепко обнял меня: «Давненько не видались». — «У меня до тебя дело. Пойдем со мной». — «Куда?» — «Пошли, пошли». Он вел дворами, через пять минут вошли в старый кирпичный особняк. Второй этаж. «Звони». Я нажимаю на кнопку.

Открывается дверь. На пороге — та самая девушка, женщина. Она казалась столь же прекрасной. Она вопросительно глядела. «Вот, — сказал Колька — Вот он. Как ты просила». — «Вы тот самый мальчик, что стоял у окна?» — «Я». В груди было сладко. Колька испарился. Она засмеялась и легко перешла на «ты». «Ну, что, - спросила она, — ты нашел закон времени?» «Да», — сказал я. Шагнул вперед. Слишком далеко, не рассчитал. Мне попались ее губы, она не отвела их. Потом тихонько спросила: «И в чем он?» — «Вес удается тому, кто умеет ждать».

  Закон времени По словам Финогеева

На правой руке фрагмент линии судьбы образует возвратно-поступательную фигуру (рис. 4 — синий).

В обобщенной интерпретации рисунок выражает две жизненные ситуации, которые должна реализовать программа развития:

а) возвращение много времени спустя к некогда незаконченному делу и завершение его.

Это может относиться, как в нашем случае, к делам сердечным, но, в принципе, к любому аспекту;

б) начало с нуля нового дела от двух до четырех раз в жизни.

Дополнительная информация