Дефолт для двоих

Дефолт для двоих

Дефолт для двоихТринадцатого августа 1998 года. 10 утра — телефонный звонок. Приятельница. «Лиза, ты?» — «Я». — «Если у тебя есть деньги на счетах — снимай». — «Почему?» — «Одна знакомая тетка из Сбербанка сказала. Что-то идет». — «Что?» — «Не знаю. Луч-ше снять. Снимай»» — «Ладно». — «Пока». — «Пока».
Я прошлась из комнаты в кухню. Заварила кофе. Вернулась. Включила телик. Смотрю. Слушаю. Не улавливаю ничего. Про деньги не верю. Брехня.
17 августа объявлен дефолт. Оно пришло или будет что-то еще? Иду в банк. Снять деньги. На всякий случай. Девушка в банке уговаривала оставить — не волнуйтесь, с нами правительство Москвы, у нас письмо и все такое.
Уговорила. Хватило на два дня. Возвращаюсь в банк — забираю все до рубля. Угадала: через два дня уже ничего никому не дают.
Судьба не знает: в валютном пространстве России с рублями плохо. На руках приличная руб-певая масса. Пункты обмена валют закрыты. Куда с рублями? День проходит так. С утра за продуктами. Во второй половине дня — в «Охотный ряд». Все подешевело в момент. Когда доллар был 6 руб., было дорого. При 17 за «зеленый» — дешево.
3 сентября. «Охотный ряд». На мне — черное кашемировое пончо. Два года назад в Париже купила его за шестьсот баксов в Галерее Лафайет на бульваре Осман. Искала целенаправленно. Не знаю, почему. Захотелось. Дикая идея, если вдуматься. Когда-то мой шеф посетил Мексику и был в восторге. Уговаривал: Лиза, обязательно посетите. Не пожалеете. Это ваше.
Я думала по-другому. Надо еще Европу подусвоить. А Мексика — это периферия. Так себе. Хотя мексиканская кухня мне нравилась. Предпочтение выявилось в американском городке Женева штат Нью-Йорк в 1993 году. Я приехала туда по обмену с Корнелльским университетом. В Женеве у них была сельхозстанция, и там находилась лаборатория от университета. Мы проводили совместные исследования с одним профессором. Он меня и пригласил, поскольку его исследовательская тема была созвучна моей. Я изучала стабильность пива — проще, чтобы осадок не выпадал. Он занимался стабильностью яблочного сока. У нас тут в России чего только не придумывалось. В итоге оказалось: нужно сырье и асептика хорошая. И еще: меня обаяла мексиканская кухня. До этого был этап французской. Вернувшись в Москву, стала периодически хаживать в мексиканские рестораны. Там хороший кофе и сносное гуакамоле — мое любимое блюдо из авокадо и помидоров.
Я занималась бизнесом еще четыре года. За полтора года до 3 сентября 1998 года у меня вспыхнул интерес к психологии и политике.Я решила учиться на имиджмейкера. Отучилась год и получила диплом.
3 сентября 1998 года, 3 часа дня. Магазин «Охотный ряд». Обменный пункт. Я подозревала: он закрыт. Пошла проверить. Подтвердилось.
Он взялся из ничего. Среднего роста, роскошная шевелюра пепельных волос. Загорелое лицо. Одет не в соответствии с типом. Тип — зима. Нужны яркие контрасты. А здесь — бежевая замшевая куртка, непарные брюки. Небрежно. А мне нравится только та небрежность, которая продумана. Заговорил по-английски. У него проблема: не может поменять баксы на рубли. Нечем платить за жизнь в Москве. Просил объяснить, что случилось, почему не работают банки. Я предложила помощь: поработала обменным пунктом. Он поменял сто долларов. На вырученные деньги пригласил на кофе. В «Испанский уголок», два шага от «Охотного». Гостиница «Москва». Он и жил там. За кофе болтали о всякой чуши, по поводу всего. Но выделилась главная тема — задвинутость на французской культуре. По образованию он был архитектором и стажировался во Франции. Потом стал имиджмейкером. Был среди организаторов предвыборных кампаний четырех мексиканских президентов. Но ему это надоело. И он уходит. В бизнес. А мне надоел бизнес, и я собиралась воткнуться в ту среду, из которой он уходил. Встречались все время, пока он был здесь. Слов было сказано много, но мощного прогресса в отношениях не произошло. Он уехал. Я подумала, что он просто обозначился в числе моих знакомых.
Через месяц он пригласил в Мехико на Рождество. Я отклонила, так как уже приобрела тур в Финляндию и Швецию и должна была встретить Новый год на пароме. Он повторил приглашение весной. Я согласилась и провела в Мексике четыре недели. После этого я была еще несколько раз. Потом решили попробовать жить вместе. И у нас получилось. В Мехико неплохая мексиканская кухня».
Линия здоровья (рис. 3—4) пересекается крестообразной фигурой, после чего прерывается, слабеет. Затем восстанавливает отчетливость и силу. По индийской версии, обладатель под влиянием связи с яркой личностью переезжает и отказывается от своей профессии или работы. Но впоследствии разбогатеет.

Владимир ФИНОГЕЕВ

Искусство жить в Бразилии

 

Искусство жить в Бразилии.

«До тех пор, пока я не попала в Бразилию, мне казалось, что латиноамериканские сериалы — это невероятная чушь. Как выяснилось, жизнь в Бразилии, по-видимому, не может течь иначе. Со своим бразильцем я познакомилась на обеде. Он был приглашен фирмой, где я работала. На вид ему было лет 60. Как оказалось — 63. Подтянут, энергичен и обаятелен. Он оказался судьей. И вот к концу обеда почтенный судья влюбляется в молодую русскую девушку. Несколько недель продолжались неистовые и невероятные ухаживания. Он предлагал мне руку, сердце, семью, счастье.
В двадцать шесть лет я уехала в Бразилию. Все было как в кино. Шикарный дом, прислуга, выезды в свет.
До переезда в Бразилию, когда я еще работала, у меня на фирме был напарник — бразилец. Как-то руководство фирмы попросило меня дать отзыв о его работе. Я дала честную, но не очень лестную характеристику. И, видимо, это письмо попало ему в руки. Я узнала, как мстят в современной Бразилии.
Через какое-то время моему мужу стали приходить письма, где сообщалось, что клиенты фирмы по их желанию получали также и сексуальное обслуживание, за которое я взимала по 500 долларов. Муж отреагировал бурно, как и полагается типичному бразильцу. Последовала сцена ревности с битьем посуды, переворачиванием мебели и последующим нежным примирением. За письмом было продолжение. Стали раздаваться телефонные звонки — я приглашалась на обеды и свидания. Однажды мужу выразили сожаление, что я не смогла присутствовать на групповом сексе и без меня все прошло совершенно никчемно. Но самые удивительные фокусы — это надписи на проезжей части перед домом белой краской огромными буквами: «Спасибо за чудесную ночь».
Моя жизнь с кинематографической точностью повторялась от скандалов с мордобитием до слез прощения и страстного секса. «Сериал» длился два с половиной года. Наконец я уехала, окончательно оставив «нормальную» жизнь в Бразилии и идею решить материальные проблемы с помощью одного замужества».

Искусство жить в Бразилии По словам Финогеева

Продолжаем исследовать вариации линии 20 (рис. 1—2).
В некоторых случаях наблюдается так называемое фрагментарное удлинение линии Брака.
Взгляните на руку нашей героини (рис. 3—4).
Обратите внимание на то, что каждый фрагмент линии начинается над предыдущим, как бы перехлестывая, продолжая общую линию.
Такая прерывистая линия интерпретируется как возобновление прерванной связи с одним и тем же партнером.
При этом каждый разрыв может «отвечать» не за один, а за серию разъездов и возвращений.
Изучая рисунок далее, мы видим, что конец каждого фрагмента «падает», склоняется книзу, к линии сердца.
Ранее я писал, что нисходящая линия брака является выражением в том числе и угасающих, идущих под уклон отношений.
На рис. 3—4 каждый фрагмент имеет падающее окончание. Это указывает на то, что после примирения опять наступает конфликтный период, проблема не решается и идет повтор всей схемы.
Еще одно: визуально второй фрагмент линии ослабевает, становится не таким широким и глубоким, как основной, менее ярким.
А третий вообще едва заметным.
Это свидетельствует о том, что прежний уровень отношений уже не будет достигнут.
Процесс необратим.
Напоследок можно проанализировать само вытягивание, стремление линии в сторону поля 8 или, иначе, к безымянному пальцу.
Признак многозначен. Выделим два смысла.
Во-первых, обладатель хочет себе в пару найти богатого партнера с хорошим общественным положением и предпринимает соответствующие усилия.
Во-вторых, человек слишком много сил,
надежд, помыслов, ожиданий вкладывает в одно чувство, в одну связь.
А при фрагментарной линии ни то, ни другое не оправдано.
Для тех, кто предполагает устроить жизнь таким образом, изучение линии брака может оказаться полезным.
Достаточно иметь фрагментарную линию с нисходящими отрезками только на одной руке, чтобы планы не осуществились.
Ненавязчиво рука предлагает некоторые возможности.
Прежде всего — это возможность выбора.
Продолжить или остановиться?
 Если продолжить, то, значит, можно морально-психологически подготовиться к «неожиданностям» и одновременно продумать наперед меры финансовой или иной компенсации «предначертанных» сложностей.

Четыре ангела

Четыре ангела.

 

Я отрезал кусочек пробки. Взвесил на ладони. Для начала годится. Положил на стол, отошел на два метра и стал пристально глядеть. Я представлял, что из моих глаз выходят два луча. Я сгущал эти лучи для того, чтобы они приобрели твердость. Твердость металла. Че­рез минуту я почувствовал в них крепость стали. Я «толк­нул» ими пробку. Никакого эффекта. Я напрягся, выдох­нул, задержал дыхание, напрягся изо всех сил, так что жилы вздулись, — пробковый шарик не шелохнулся. Стоп. Напрягаться нельзя. Я расслабился и сделал еще одну попытку передвинуть объект. Ноль. Я проделал это добрую сотню раз. Я давил, я нажимал, я стучал, я метал, я бомбардировал пробку «стальными стрелами». Я сжи­мал мускулы, я улыбался, я приказывал, я просил, я умо­лял пробку сдвинуться — Ничего. Черт! Проклятье! Все — с меня хватит. Телекинез! Телекинез! Все — вранье. Одно сплошное вранье. Ладно, хватит заниматься ерун­дой. Я прошел в комнату, открыл тумбочку, там лежала коробка. Я приподнял крышку — денег не было. Пусто. Это был НЗ. Я огляделся, ища причину исчезновения ба­бок. Не помню, когда же я их? Жена взять не могла, она —  месяц в больнице. Видимо, это я сам... автоматичес­ки. Я оделся, вышел из дома и отправился в центр горо­да. Дом располагался недалеко от храма. Я поднялся на второй этаж, нажал кнопку звонка. Открыла высокая ху­дощавая женщина. Ее лицо будто покрыто тонким юс-ком. Ей было за пятьдесят. Она улыбнулась, глаза засве­тились: «О, Виктор (ударение она сделала на втором сло­ге), проходи. Рада тебя видеть». Мы прошли внутрь. В квартире была большая комната, переделанная под мас­терскую. Из огромных, под потолок, окон бил свет. Кру­гом стояли иконы, в основном законченные. Лики свя­тых взирали на меня сурово. Я перекрестился. «Ну, как ты?» — «По-разному, но обычно хреново, — я поправил­ся, — прошу прощения — трудно». — «Бог поможет». Я промолчал. «Что жена?» — спросила она. «В больнице».

—  «Опять?» — «Да». — Я снял и протер очки. «Был у нее?» — «Рано еще, она слишком возбуждена». — «Вот беда-то где», — она склонила голову. Я нацепил очки: «Слушай, я ненадолго, мне нужна помощь». — «Какая помощь?» — «Материальная». Она сочувственно улыб­нулась: «Вечно ты со своими шуточками. — Еще раз вздохнула: — Сколько?» — «Мне нужно сто баксов». — «Только прошу тебя, не играй». — «Нет-нет, что ты, я за­вязал». — «Ну, дай Бог». Она вышла из комнаты. Появи­лась, вручила шершавую купюру. Я надел дубленку, по­ложил деньги в карман и вышел. Небо было белым. Снег — черным. Он таял. Показался храм. Маковки тускло тлели. Я остановился, осенил себя крестным знамением и поклонился. Когда я выпрямился, передо мной стояли три милиционера: «Разрешите ваши документы?» Я по­лез в нагрудный карман и передал паспорт. Пока сред­ний изучал документ, крайний подошел ко мне и стал обыскивать. Я не успел заявить протест, как средний спросил: «Где вы проживаете?» «Там же написано?!» — «Мало ли что написано, отвечайте». Я назвал адрес. «Все правильно», — сказал средний, сложил паспорт, отдал мне. Меня прекратили обыскивать. Средний отдал честь. Они развернулись и пошли. Их спины удалялись в такт. Я пожал плечами, рука рефлекторно полезла в карман. Денег не было. Пальцы лихорадочно ощупывали карман. Кроме подкладки — ничего. Я крикнул вслед спинам: «Эй, ребят, верните деньга!» Спины вздрогнули, на мгно­вение задержались, потом подпрыгнули и ускорили шаг. Я за ними: «Стойте!» Милиционеры, не оборачиваясь, побежали. Я припустил следом. «Мужики, отдайте сто баксов!» Снег чавкал под ногами. Они добежали до угла. Через полминуты я достиг этой точки. Моим глазам от­крылась короткая улица. На ней не было никого. Ни ду­ши. Я тупо глядел в безлюдное пространство. Милицио­неры исчезли. Если бы не пропажа ста долларов, я поду­мал бы, что мне все привиделось. Поход в казино придется отменить. Я заставил себя очнуться. Обшарил карманы и выудил 50 рублей. Я огляделся, ища салон иг­ральных автоматов, такового не оказалось. До зарплаты оставалось три дня. Начинало темнеть. Я достал платок, вытер бороду и усы и направился домой. Остановил мар­шрутку. Пассажиров было мало. Я уселся на заднее сиде­нье. Слева от меня у окна сидела девушка лет двадцати. Она была в легкой куртке и одной из самых коротких юбок, которые я видел в жизни. Двумя руками она дер­жала бутылку пива. Было видно: она замерзла. Напротив сидели три парня. Они прикалывались к девушке. Та их игнорировала. Парни веселились. Я был готов прийти девушке на помощь, если бы они перешли границы. Вдруг девушка наклоняется ко мне: «Дедушка, можно я сяду к вам на колени? Вам будет приятно, а я согреюсь». «Сочту за честь», — сказал я. Лица парней вытянулись, как воздушные шары, когда в них наливают воду. Пер­вое ощущение: я приютил у себя на коленях эластичный сугроб. Я распахнул дубленку и укрыл ее полой. Минут через пять сквозь ткань брюк потекло тепло от ее бедер. Лицо девушки порозовело. На предпоследней остановке она спрыгнула на пол. прошла немного вперед, потом обернулась и произнесла: «А вы не такой уж и дедушка». Махнула рукой и скрылась в темноте.

Дома я вытянулся на кровати. Засыпая, подумал: «Может, все не так и плохо. Я выиграю много денег. Же­на поправится. Все будет хорошо».

Четыре ангела Финогеев

На обеих руках линия Здоровья связана с линией Бра­ка (рис. 4, правая рука: л. Брака — оранжевый, л. Здоро­вья — зеленый, л. Судьбы — синий).

Общая интерпрета­ция признака — партнер данного лица имеет слабое здо­ровье.

Обратим внимание на богатую с элементами необычности линейную картину на ладони.

Расшифро­вать можно каждую линию, однако, не вдаваясь в детали, отметим: перед нами неординарная личность, история и будущий путь которой далеки от тривиальности и изоби­луют странными происшествиями.

Животное средство

 

Животное средство

Финогеев Владимир

7 Дней

«Не хотелось заходить. Дверь тоже была неприятная, хотя с виду ничего такого. Дверь как дверь. Ступеньки, иду, коридор змеится. Захожу в кабинет. Иду за ширму переодеться. Слышу шаги по коридору. Что-то прошмыгнуло в груди. Оборачиваюсь на дверь. Входит она. «Привет», — говорю я. Она кивает: «Опаздываешь, дружочек». Она говорит это без видимого упрека. Она не упрекает. Она констатирует. Упрекать я должна сама себя. «Нет, дружочек, я не опаздываю. На моих без двух минут девять». — «Нет, опаздываешь, на моих две минуты десятого». Я смотрю на свои часы — на них две минуты десятого. Даже собственные часы против меня. Это неприятно. Я говорю: «Просто твои часы вперед», — говорю я, внешне улыбаясь. Она тоже улыбается, но ей это удается лучше: «Слушай, ну признайся, что опоздала, ну правда. Чего уж тут. Это правда — опоздала». Она права, но каждое ее слово вызывает в сердце волну неприятия. В груди жжет. Я узнаю это чувство. Говорю себе: «Нет, я не буду раздражаться. Я буду спокойна. Спокойна». Это не помогает, я раздражаюсь, не сколько от ее правоты, сколько от того, что не могу совладать с собой. Потому что есть какая-то неправда во всем. Я не понимаю какая, но есть. «Хорошо, — отвечаю я, — но ведь пациентов нет. Они никогда не приходят к девяти». — «Позвольте с вами не согласиться». Глаза ее — глаза торжествующего человека, потому что она говорит правду. Она права. Пациенты приходят и к девяти. Мне трудно согласиться, но я соглашаюсь. «Хорошо, — произношу я, хотя и думаю, что это не хорошо. — Хорошо, они приходят и к девяти, но сегодня никого нет. У меня первый в девять тридцать». — «Ладно, давай без обид, порядок есть порядок. Если рабочий день начинается в девять, ты должна быть в девять». Она уже пошла к двери, оглянулась: «А ты систематически опаздываешь». «Неправда», — отвечала с я негодованием в закрытую дверь. Во мне все бурлило. Это неправда. Я будто видела, как она уходит по коридору со сладким чувством выполненного долга. Ей хорошо. Я вообразила ее коротышкой с кривыми ногами. Удаляется, как утка, переваливаясь с боку на бок. Я переоделась. Пациентка опоздала минут на десять. Легла на массажный стол. Я начала со стоп. «Что-то вы напряжены сегодня», — сказала я. «Да начальница достала». Я даже закашлялась. Пациентка глянула на меня. Я сделала жест — мол, не обращайте внимания. «Все я, видите ли, медленно делаю, тяну, в сроки не укладываюсь. Глупости городит. Меня уже бесит от ее вида. Вы меня понимаете?» «Очень понимаю», — сказала я. Пациентка вновь глянула на меня с подозрением. Продолжила: «Не знаю, чего делать». «В следующий раз, как она начнет, — сказала я, прорабатывая икры ног, — представьте ее маленькой-маленькой. Меньше табуретки». Пациентка подхватила: «Я бы ее вообще превратила в бактерию, чтобы только через микроскоп можно было разглядеть». Она рассмеялась, спросила: «Думаете, поможет?» — «Уже помогает, раз вы смеетесь». — «Ну, это здесь, а вот там, на работе, когда она опять начнет...» Я хотела сказать: обязательно поможет. Но потом вспомнила свой спор с начальницей и

Животное средство По Финогееву_1Животное средство По Финогееву_2Животное средство По Финогееву_3

Животное средство По Финогееву_4Животное средство По Финогееву_5Животное средство По Финогееву_6

ответила: «Не знаю, попробуйте. А вдруг. Надо пробовать. Должно же быть какое-то средство от раздражения». Эта мысль мне понравилась. Действительно, ведь должно же быть средство. И наверняка оно есть. Только как его найти и где. Раздражение во мне накапливалось незаметно, мало-помалу, капля к капле. Причем без особой внешней резкости. Начальница улыбается, я улыбаюсь, но внутри тлеет досада и ест поедом. Я столько делаю для центра, народ ко мне идет, а тут какие-то мелочные придирки. Несправедливо. Я думала и не знала, то ли надо выходить на откровенный разговор, то ли тихо увольняться. В шесть я закончила работу. На следующий день у меня был выходной, я отправилась к подруге. Путь шел через палисадник. Пошел мелкий дождь. Я раскрыла зонт. Иду по дорожке. Лежат две дворовые собаки. Большие, пегие. Положили головы на лапы, дремлют. Вдруг из кустов вылетает собачонка, несется ко мне. Злобно тявкает, скалит зубы. Я остановилась. Я собак не боюсь. Бросаю этой собачонке: «Хватит тут, кончай». Это не возымело действия. Мне немного не по себе. Я вспоминаю, что бежать нельзя, замахиваться нельзя. Стою, собака летит ко мне без намерения остановиться. Тут происходит нечто, от чего у меня похолодело на сердце. Большие собаки вскакивают. Они грозно лают два раза, но это не «гав-гав», а «бух-бух». Мощный, страшный бас. Два огромных пса дружно бросаются на меня. На мне плотные джинсы, но их зубы легко прокусывают ткань и погружаются в мышцы бедра. Пронзает мысль: «Конец! Загрызут! Умру от потери крови! Нелепость, бред! В городе, средь бела дня. Как это может быть?!» Но это было и это происходило. Кругом — никого. Некому помочь. Близость неминуемой смерти тисками сдавливает живот, оттуда вдруг поднялась первобытная, природная, такая же естественная, как у собак, волна бешеной ярости. Волна домчалась до моих губ, и из меня исторгся нечеловеческий крик. Я проревела, прогромыхала, проорала прямо в оскаленную пасть мелкой собачонки, мысленно сокрушая ее голову криком, как дубиной. Собачонка взвизгнула, развернулась и пулей понеслась обратно в кусты. Большие собаки прянули назад. Невероятно, но в их глазах и мордах не было ни тени злобы. Вид у них был вполне добродушный. Они будто недоуменно вопрошали: «Тетка, ты это серьезно?» Я, пятясь, ухожу. Ощупываю ноги, прихожу в себя от потрясения, вдруг осознаю: собаки не причинили мне большого вреда, крови не было, они просто слегка сдавили челюсти.

ЛЕЧИТЬ СУДЬБУ


ЛЕЧИТЬ СУДЬБУ
Владимир ФИНОГЕЕВ

Я благодарен всем, кто прислал письма-отклики на статью «По ту сторону случайной смерти» («Огонек» № 41). Писем очень много, и мне больно, что я не смогу ответить на все. Письма разные: письма-жизнеописания, письма-истории, письма-случаи, письма-размышления. Все, за исключением деловых предложений и просьб, удивительные, необыкновенные. Дело не только в том, что они о неповторимости человеческой жизни и путей в этой жизни. А потому еще, что в них — потрясающие рассказы о странных, загадочных, необычных происшествиях. Очевидно, что разговор о судьбе человеческой в неожиданном ракурсе, с непривычной точки зрения вскрыл целый пласт ранее не востребованного людского опыта, наблюдений, догадок. Время настало новое, великое. Со всех сторон хлынула информация, от которой дух захватывает. Во всех отраслях мы видим дружное наступление на тайну, и тайна отодвинулась и выпустила из-под коготочков целую вселенную, невидимую простому глазу, но живую, принимающую наши влияния и оказывающую свои. Она бьется, как прибой о берег клеток нашего тела. И она пронизывает нас. Мы сами сделаны из нее. Оттуда всегда черпали наши сердца, умы и ...ладони. А теперь и физические приборы и инструменты. И эти последние наконец реабилитировали первых.
Вот о чем рассказывают письма. И кроме того, они — поддержка начатого разговора.
Пришло только одно возмущенное письмо. Из Финляндии.
Упреки автора письма сводятся к следующему: как, узнав возраст своей смерти, человек может дальше жить спокойно? «Приведите мне хоть один пример человека, знающего о своей смерти и продолжающего плодотворно трудиться, строить планы на будущее, смирившись со своей судьбой». И далее: «...как вести себя матери, если она узнает от хироманта, что ее ребенок обречен?» И еще: «Объясните, как понимать, что ваши статьи сопровождаются фотографиями. Смотря на них, я обнаружила у себя и секущий треугольник, и множество крестиков именно в тех местах, где указано на фотографиях».
В своем концентрированном ответе я также постараюсь обозначить свое мнение по поводу высказываний ряда читателей, касающихся того, следует ли вообще помогать людям исправлять их негативную карму. Но сначала я хотел бы обратиться к нашей читательнице из Финляндии. Должен сказать, что ее вопросы и упреки не праздные. Они затрагивают несколько важных аспектов. Во-первых, меня самого охватывает тревога по поводу того, как именно понимается то, что мы пишем. Это письмо бьет в ту болевую точку, которая терзает каждого автора. В этой точке пересекаются необходимость объяснять все: каждую мысль, каждое положение, каждое сцепление положений и мыслей — и невозможность этого достичь в ограниченном текстовом пространстве. Кроме этого, мучит беспокойство, насколько внимательно будет прочитан текст, хватит ли у читателя терпения разобраться в сплетении мыслей и фактов. Весь пафос статьи «По ту сторону случайной смерти» как раз и заключался в том, что на руке изображена не судьба человека, а прогноз судьбы. Будущее не расписано и не разлиновано. Его еще нет. Судьбу еще надо сделать. На руке даны не будущие обстоятельства, а психофизиологические состояния, какими их видит наш мозг в будущем. Эти состояния показывают уровень реакции человека на внешние обстоятельства. Как теперь пишут: адекватный или неадекватный. Этот уровень наш мозг вычисляет на основе собственного знания нашего здоровья, характера, интеллекта, уровня образования и культуры, социального фона и прочее и прочее плюс знание своей кармы, плюс данные системы энергетического ответа, то есть системы так называемых пока сверхчувственных восприятий, плюс состояние механизма охраны, или, как я его называю, центра безопасности. Иными словами, на основе всего, чем мы располагаем и чего мы достигли к данному моменту. Но введите в мозг другие данные, говоря компьютерным языком, и он изменит, скорректирует прогноз. Зная свой прогноз, человек посредством духовной работы и разумностью своих действий может отменить неблагоприятные будущие состояния, улучшить свою судьбу. Мозг готов нам служить, если мы этого захотим.
Конечно, трудно на себя влиять, растить себя, образовывать себя, но тем слаще победа. Кто-то из великих сказал: если что-то удается слишком легко, то это никому не нужно. В Каббале, учении о Боге, человеке и Вселенной, сказано: человек не может есть «хлеб стыда», то есть хлеб незаработанный.
В предыдущей статье акцент был сделан на исполнившихся предсказаниях, но существует не меньше и таких, что не воплотились. Акцент был сделан, во-первых, для того, чтобы мы оглянулись и спросили себя, в каком мире мы живем и что происходит. Далее я предложил версию механизма считывания информации на расстоянии. Принцип дистантных энергоинформационных обменов позволяет объяснить не все, но многие предсказания. Например, в случае с Филиппом Македонским Оракул принял намерение Павзания, который уже поглаживал рукоять своей шпаги. И выход заключался не в том, чтобы уничтожать колесницы, а в том, чтобы умерить степень своего деспотизма. То есть проделать духовную работу. Тут возникает вопрос о приоритетах. Каждый решает его для себя сам и по-своему. В тех примерах, что я дал, люди погибли не только потому, что им было предсказано, что они погибнут. А потому, что они не смогли или не захотели воспользоваться предсказанием. Мог ли майор Джон Логан отвратить предсказание Кейро? Видимо, мог, он и сделал это — продал конюшню. Верно, он мог догадаться, что война — дело серьезное, и не ходить на нее. Что бы он при этом сказал: я не пойду на войну, потому что меня могут убить? Ему бы ответили: вы правы, на войне убивают. Что делать? Бежать, скрыться, дезертировать? А обязательства, долг, честь? Майор сделал свой выбор. Мы, зная все обстоятельства, можем оценить его мужество и его доблесть. Есть такой афоризм: человек непобедим, потому что он смертен. Это афоризм о приоритетах. Здесь в парадоксальной форме предстает мысль о бессмертии духа и о его победе над телом. Когда Тразею уговаривали сделать уступки Нерону, он ответил: неужели для того, чтобы продлить свою жизнь на несколько дней, я унижусь до такой степени? Нет, смерть есть долг, и я хочу уплатить его, как свободный человек, а не как раб. Тразея был непобедим. Иисус был непобедим.
Не всем матерям предсказывают (оставим до поры это слово), что их дети обречены. Как не все заболевают раком. Но как должен поступить врач, обнаруживший у пациента опухоль? Промолчать? Скрыть из нежелания огорчить человека? Но мы видим, что врачи поступают иначе. Они лечат человека. Они пытаются его спасти. И многих спасают: рак излечим на ранних стадиях, говорят они. И разве это вмешательство в тело не означает вмешательства в судьбу? А разве мы сами не остановим человека, готовящегося ступить на мостик через пропасть, зная, что тот не выдержит его веса? Будем равнодушно взирать, как человек скроется под обломками? Значит, судьба, скажем мы?
Как же поступить хироманту, обнаружившему опасный знак? Похлопать по плечу и сказать — все в порядке? Или пожать руку, обнять на прощание и объявить приговор? Или предупредить об опасности и предложить систему защитных мер? Очевидно одно: предсказание неправомерно. Во-первых, потому, что проекция будущих внутренних состояний и частично внешних обстоятельств выполнена мозгом на базе данных, имеющихся к моменту анализа руки. При изменениях информации будет меняться и проекция. Во-вторых, предсказывая, прорицатель лишает человека свободы, которую сам Бог не пожелал у него отнять.
Главное назначение хиромантии — помочь человеку вылечить свою судьбу. Дать ему шанс стать лучше. Вопрос в том, насколько это возможно, если речь идет о случайной смерти. А точнее, о дисфункциях центра безопасности. Факты говорят, что есть люди, которые умерли, имея знаки полных расстройств центра, и есть люди, которые не умерли, имея такие же знаки,— я писал об этом в сорок первом номере. Следовательно, такая возможность есть. Теперь о противодействии подобным нарушениям.
Вы спрашиваете, разве можно бороться с судьбой, с одной стороны, постом, смирением и молитвой, с другой — волей, мужеством и решительностью? Нет ли тут противоречия — как соединить лед и пламень? Я думаю, что дело в том, что круг сил, участвующих в работе центра безопасности, весьма широк. Мы должны взять человека во всем его многообразии. Во-первых, генный уровень, поскольку нарушения могут быть получены через наследование вредных генов от родителей. Во-вторых, уровень физиологии, где дисфункции могут быть результатом воздействия неблагоприятных факторов внешней среды. В-третьих, психический мир человека в его сознательной и подсознательной сферах. Какие-либо непродуманные, несправедливые, агрессивные поступки могут нанести вред как непосредственно телу, так и механизму охраны, а в подсознательной сфере может действовать стремление разрушить тело. В-четвертых, энергетический уровень, куда, очевидно, войдет карма, а также воздействие различных излучений, космических и земных, как естественных, так и искусственных, например, промышленных, которые я ранее причислил к малосознательным силам. Наконец, духовный элемент, включающий особые отношения (то есть веры) человека с Творцом и духовными субстанциями. Человек состоит из множества компонентов. Все связано меж собой, и один элемент переходит в другой, и на каждом уровне свои системы ценностей и свои методы. Вот почему в борьбе с внешними обстоятельствами, внутренними слабостями, дурными наклонностями и на энергетическом уровне нужны решительность и воля, а при общении с Богом — другие качества и средства.
Таким образом, хиромантия, которой занимаюсь я, другая. Она не делает предсказаний, она анализирует признаки и составляет прогнозы, которые означают лишь приближение к вероятности. Многим она может не понравиться, поскольку не дает готовых указаний или рецептов. Она лишь высвечивает благоприятные или неблагоприятные состояния и в большинстве случаев ставит человека перед выбором, который он должен сделать самостоятельно. Она предполагает и побуждает человека к активному воздействию на судьбу. Она делает упор на творческом созидании жизни.
Хиромантия сложна, в ней много аспектов и проблем, описать которые можно лишь в толстом труде. И как нельзя стать врачом, читая медицинские журналы, так же и не следует ставить собственный диагноз по чужому отпечатку. Тем более по фотографии этого отпечатка. Еще раз прошу всех, кто нашел у себя секущий треугольник, внимательно прочесть текст под фотографиями. Кроме основного знака и ряда второстепенных признаков, нужен еще глаз профессионала, реагирующий на нужное, поэтому я советую тем, кто все-таки сомневается, обратиться к хироманту или прислать в редакцию отпечаток.
В заключение, как я обещал, предлагаю вашему вниманию несколько интересных случаев, рассказанных нашими читателями. Теперь, зная о центре безопасности, дистантных энергоинформационных обменах, вы сами сможете заключить, что стоит за этими странными историями.
Теперь о главном. В этом номере мы объявляем о начале эксперимента. Для участия в нем вам надо будет прислать в редакцию отпечатки обеих рук и первых фаланг всех десяти пальцев. Отпечаток каждой руки следует сделать на отдельном листе, на этом же листе, внизу, следует выполнить отпечатки пяти пальцев данной руки, поставить свою подпись и число. На оборотной стороне каждого листа напишите свою фамилию, имя и отчество, дату рождения. Там же укажите по каждой руке отдельно размер ногтей по параметрам: длинные, нормальные, короткие. Для того, чтобы определить, какие у вас ногти, разделите первую ногтевую фалангу пополам, глядя на нее чуть сбоку. Если ноготь больше половины, то он длинный, если меньше, то короткий, если посредине, то нормальный. Затем постарайтесь определить, к какой геометрической фигуре он тяготеет — к квадрату, овалу, прямоугольнику, треугольнику. Долго не рассматривайте, просто бросьте взгляд и пишите, что первым придет на ум. Затем укажите общий цвет ногтей по тонам: красный, розовый, медный, белый, голубой, коричневатый, зеленоватый, серый, темно-серый.
Как сделать отпечаток:
1. Выдавить немного специальной типографской краски на кусок стекла или оргалита.
2. Раскатать валиком (можно использовать валик для фотокарточек) равномерно, так, чтобы на валике образовался ровный тонкий слой краски.
3. Нанести краску на ладонь и пальцы, двигая валиком только в одном направлении. Либо снизу вверх, то есть от основания кисти к пальцам, либо, наоборот, от пальцев к кисти.
4. Затем сесть и плотно и твердо опустить ладонь на заранее приготовленный лист бумаги, под который подложена ровная ткань или мягкая резина. Другой рукой сильно прижать пальцы, особенно у основания, надавить на кисть так, чтобы центр ладони вошел в достаточный контакт с бумагой.
5. Придерживая бумагу, плавно отвести ладонь и пальцы.
6. Проверить качество отпечатка. При образовании пустот, деформаций переделать.
Для эксперимента я отберу сто наиболее качественных отпечатков.
Все эти отпечатки будут проанализированы. Анализ и прогноз будут высланы владельцам. Через полгода просим прислать в редакцию небольшую информацию о совпадении или несовпадении прогнозируемых событий с реальными.

Дополнительная информация