Четвероногая шифровка

Четвероногая шифровка


Пол — сверкающая плитка. Я иду, постукивая каблучками. Лифт— шикарный. Несколько че­ловек заходят внутрь.
На душе легкое волнение — иду на собеседование. Толстые матовые двери лифта съез­жаются. Будто это кладовая банка, где хранятся золотые слитки и мешки с деньгами. Дружно потянулись паль­чики к пульту.
Люди незнакомы — молчание. Только двое мужчин в одинаковых костюмах негромко пере­говариваются. Я ощущаю легкое торможение, лифт ос­танавливается, гаснет свет. «Вот тебе на!» — раздается возглас. Кто бы мог подумать, что такое чудо техники способно остановиться между этажами. Мрак полный.
Я широко открываю глаза, невероятно, физически темно. Прошло секунд пятнадцать, кажется, долго. Невыносимо долго. Возникло чувство, будто я где-то в Сахаре перед рассветом.
Вдруг я ощутила какое-то ду­новение, будто что-то приближалось. И вот чья-то рука схватила меня за левую грудь. Пальцы обхватили ее ку­пол и замерли. Ничего себе, — подумала я, — полминуты в темноте не прошло, что дальше-то будет? Я занесла ребро ладони, чтобы ударить по наглой руке. Рубанула вниз, но моя ладонь прошила воздух. Он вовремя убрал руку.
«Простите, — раздался мужской голос, — я хотел найти пульт и нажать кнопку вызова. Ошибся. Ничего не видно».
Голос был молодой. Странно, — подумала я, — никого молодого я не заметила.
«Где эта кнопка вы­зова?» — спросила я в темноту.
Тот же голос отвечал: «Внизу панели. Она самая крупная». Я нащупала, на­жала. Потом еще раз, ничего не произошло, тишина. Я ожидала, ответит голос дежурной. Но нет.
«Нашли?» — спросил голос. «Нашла, нажала, ничего».
«Нажмите еще раз», — раздалось сразу несколько голосов. Лидировали женские. Я повиновалась. Тишина.
Потом голос из ди­намика: «Ну, чего молчим?» В другом случае я бы рас­хохоталась. Ответила: «Я жду вашего ответа». Народ ду­мал иначе.
«Мы застряли в лифте!» — закричал хор го­лосов. «Знаем. Электрики у вас наверху. Сейчас пустят». Не успела она договорить, зажегся свет, лифт продол­жил путь. Все вздохнули.
Свет резал глаза, я не могла разглядеть, кто говорил со мной. Двери распахнулись, я вышла. Рядом оказался молодой человек. Коротко пос­трижен. Лицо умное, волевое. «Извините», — еще раз сказал он, щеки слегка покраснели.
Было видно, что он не сильно сожалеет. Он держался рядом и очень близко, так что немного захватывало дух. «Вы на собеседова­ние?» — спросил он.
«Да», — сказала я, назвала фирму.
«Ага, знаю, — сказал, он. — Я тоже, но в другое место».
Добавил: «Желаю удачи». — «Спасибо». Пауза.
«Ну, уви­димся», — сказал он. Я пожала плечами. Он повернул направо, исчез.
Я осталась одна, не понимая, куда мне. С ним я шла уверенно.
Он возник опять: «Ваша — во­семьсот пятая». Кивнул вперед. Я прошла несколько шагов и оказалась перед нужной дверью.

Через пол­часа вышла наружу. В холле перед лифтом стоял да­вешний молодой человек. Увидев меня, пошел ко мне: «Ну как?»
«Пролет», — сказала я.
«Отказали?» — «Нет, я им». — «Это как?» — «Предложили не то, что надо». — «Что же?» — «Вошел какой-то толстый, лысый, против­ный, старый, уставился на меня, сказал, что ему нужна секретарша. Я сказала, что образование не позволяет, и вышла».

«Сильно, — он одобрительно покачал голо­вой. — Я тоже с этой фирмы начинал, меня динамили полгода, не взяли».
«А сейчас?» — спросила я.
«Отказали, но очень вежливо». Он рассмеялся. А мне было до­садно.
Он заметил. «Не расстраивайтесь. — Посмотрел на меня с искоркой: — И не должно было получиться».
«Почему?» — спросила я. «Лифт застрял, да еще свет по­гас. Ясно: нам сюда не надо». — «Вы в это верите?» — спросила я, пренебрежительно передернув плечами.

«Я тоже не верил. Но случилась одна история». — «Что за история?» — спросила я. «Вот что, давайте-ка зайдем выпьем кофейку, и я вам расскажу. Я вас приглашаю».

Через полчаса мы сидели в уютной кофейне за столи­ком на двоих. Глаза в глаза. Его звали Глеб. Он расска­зывал: «Было у меня два приятеля. Мы вместе учились в одной группе. Нормальные ребята. Мы и после инсти­тута встречались, зайдем в какой-нибудь ресторанчик, посидим, вспомним былые годы.
Раз встречаются мои два товарища в очередной раз пива попить. Я тогда не смог с ними пойти. Посидели, выходят на улицу. Вдруг откуда ни возьмись выбегают две собаки, рычат. Бегут прямо на них, одна бросается и кусает одного за ногу, и через секунду нет их. Как ветром сдуло. Они просто обалдели. Стоят в трансе.

У одного брюки порваны и кровь течет, а у другого ничего. Ну что делать, покусан­ный бедолага отправился в медпункт, его товарищ — до­мой... В медпункте ему всадили уколы против бешенс­тва.

Укушенный мне звонит: «Не понимаю, ну почему именно я? За что? Чем я хуже?» И так далее. В общем, жалуется, не может смириться с тем, что собаки именно его выбрали, вспоминает, как его товарищу всегда везло, а ему нет. Рассказал, как однажды они экзамены сда­вали. Он выучил из двадцати шести билетов двад­цать пять. Не успел последний проштудировать: вре­мени не хватило. А его товарищу, которому везло, как он думал, достался единственный билет, который тот знал.

Проходит время, тот, которого не кусала собака, назовем его удачливым, покупает участок за городом, строит дом, приглашает того укушенного к себе, просит помочь цветник разбить. Организуют они землю, что-то там высаживают — успешный любил в земле поко­паться, — и что происходит!

Почва в этом месте оказа­лась заражена столбняком. Они оба заражаются, и как вы думаете, кто умер?» — «Ясно, неудачник», — отве­чаю я. «А вот и нет. Его собака спасла». — «Какая со­бака?» — «Та, что его когда-то укусила». — «Каким же образом?» — «Оказывается, кроме уколов от бешенства еще прививочку от столбняка делают».

Меня немного поморозило по всему телу. Глеб смотрит в глаза, и его зрачки большие и черные. Он говорит: «Понимаете, мы не знаем, о чем действительно стоит беспокоиться. Не все, что поначалу кажется плохим, таково на самом деле». «Да», — вздохнула я. «Да», — задумчиво произ­нес Глеб. С этого началось наше знакомство, живем уже пять лет вместе».

Четвероногая шифровка Финогеев

На руке нашей героини в точке знакомства встре­чаются две линии судьбы, одна вертикальная, другая боковая (рис. 4, вертикаль — синий, боковая — жел­тый).

Боковая выполняет частью своего слоя функцию линии влияния. Подчеркивается особая роль предо­пределенности в знакомстве. Линия «влияния» пе­речеркнута длинной поперечной (рис. 4, красный). В месте пересечения наблюдается кружок (оранжевый). Это обозначения того, что у приятеля нашей героини умер товарищ.

Владимир ФИНОГЕЕВ

 

 

 

 

 

Другие люди

Вчера было по-другому, душа кормила сердце печалью, не тяжелая, легкая, но все-таки тоска плескалась морем у самых ног. Всматриваешься через море, и только серо-голубая мгла. Море — это не тоска, это жизнь. Начинается отсюда и простирается в неизвестность. Если море — жизнь, то что берег; на котором стою? Ложилась с беспокойством, проснулась с радостью. Все без причины, то одно, то другое. Да и за окном пасмурно. Часы давно напрашивались на взгляд. Полвосьмого. Быстро вскочила, плеснула воды на лицо, оделась. Стоп. Куда это я? Ведь сегодня ко второй паре. Можно не торопиться. Суббота. Я разделась, приняла душ. Всматривалась в зеркало. Где нужно — изгибы, а где это не требуется, там прямые линии. Загадочно всё. Оделась. Прошла медленный завтрак. Чашка кофе и крекер с ломтиками яблока. В кофе отражалось окно, казалось, что это не кофе, а ртуть. Пора. В прихожей наклонилась к туфлям на мягкой подошве. Рука замерла. А может, на шпильках сегодня? С чего бы это? На улице — весна, вот с чего. Я вышла из дома. Подошла к остановке. Небо расчистилось. Свора облаков отодвинулась, ударил первый луч солнца. Все преобразилось. Я посмотрела наверх. На голубом, без единой складки, фоне плыла огромная гора, сложенная из снежных шаров. Облако блистало, будто внутри него горел свет. А на земле лавочка, столб, белая табличка, в левом углу черные Тб, в правом — А. хиромантия практика, Влидимир Финогеев
На лавочке — две женщины. В отдалении топчется человек в резиновых сапогах и брезентовой накидке. Он курит. Нет ни Тб. ни А Голос появился возле самого уха, я вздрогнула. «Вы не знаете, давно нет автобуса?» Я оглянулась. Человек лет сорока-пятидесяти. Плотный, прилично одет. Улыбка на лице. Редкость в нашем районе. Я отвечала: «Я здесь недавно, минут пять». «Ага, понимаю, понимаю». Он сделал еще шаг и оказался очень близко, это мне не понравилось, я отступила. «А вы учитесь или работаете?» — спросил он. Я посмотрела на него. Второй взгляд принес детали. Он улыбался, но будто вчерашней улыбкой. А глаза были мутноваты. Было еще что-то, я не могла отследить. Я ответила неохотно: «Учусь». «Прекрасно, прекрасно, прекрасно». — выговорил он с неожиданной быстротой и опять придвинулся близко. Я отошла. «Учитесь на гуманитария, ведь так? Так?» Он придвинулся. Тут я увидела, что это не улыбка, а разрез рта так сделан, углы губ приподняты. Глаза его описали круг, вернувшись, не попали в мои зрачки, я отвернулась. Глядела, не идет ли автобус. Не шел. Когда я повернулась, его лицо было совсем рядом. Я поморщилась. Это как муха влетела и начинает донимать. Теперь стал яснее нюанс, который ускользал. Запах. Как у человека, который пользуется половой тряпкой вместо полотенца. Я отодвинулась. Он придвинулся. Я шаг назад, он на шаг вперед. Оглянулась на женщин, те ничего не замечали. Я решила уйти на другую остановку. Повернулась к нему спиной и пошла. Он внушал отвращение, но не страх. Страха не было. Гадливость. Не сильная, так. Безмятежность не хотела сдаваться. Я пошла, не оглядываясь. Шагов сзади не было. Я вздохнула. Дорожка бежала вдоль невысокой изгороди из кружевной проволоки. За ней начинался городской парк, малоухоженный, с диковатыми местами. Что-то мелькнуло — не в глазах — будто в затылке. Горячая волна неопознанного чувства.
В нем фрагмент запаха, и звук хрустящего песка, и глухая вспышка, и запоздалый ужас — все отодвинулось, сжалось, метнулось на дно ощущений, — последовал грубый захват шеи. «Стой тихо. Закричишь — убью». Он прерывисто дышал, голос был хриплый. В бок мне воткнулся предмет, не острый — округлый и твердый. Он рванул меня на боковую дорожку, и скоро мы были скрыты деревьями. Он тащил меня дальше. Резь в горле, ноги ватные и тяжелые, в груди холодное отвердение, будто внутренности превращаются в камень. Он что-то бессвязно выкрикивал, я не понимала, потом начал ритмично выкрикивать слова: страдания бессмертны, как и наши знания, воля и власть, поскольку совместимо все это с бренным прахом, таковы, что прах ему дивится, меня вы мертвым нарекли, я соглашаюсь, торжествуя.
Он подтащил меня к лавке, бросил на нее. Я напрягла все мышцы, думая, что он прыгнет на меня. Спина моя уперлась в спинку лавки, я сидела к нему лицом, он стоял передо мной и, размахивая руками, декламировал стихотворный бред. Глаза его блуждали, он трясся. Выкрикнул: Прошествуешь на Лестницу гигантов. После схватил меня за горло и стал душить. Мысль была, как большая надпись: СДЕЛАЙ ЧТО-НИБУДЬ. ИНАЧЕ СМЕРТЬ.
Я подтянула ногу к себе и ударила что есть силы ему в колено. Попала ниже. Руки его разжались. Я вырвалась и пустилась бежать. Скинула туфли и бежала так, что в ушах свистело. Оглянулась — никого. Я выскочила на дорогу. Ехал «Москвич». Я выкинула руку, он затормозил. Я села, мы поехали. «Куда?» — спросил парень. Он смотрел на меня человеческим взглядом, спокойно. От него шло тепло. Ему ничего от меня не было нужно. Он ждал. Я открыла рот, чтобы сказать куда, но вдруг меня скрючило, челюсть задергалась, из глаз хлынули слезы. «Что с вами?» — брови его вскинулись. «Т-а-м. — через рыдания я махнула рукой в парк, — напал». — «Кто?» — «Му-му-ж-чина». Он круто развернул машину, бросил ее назад. «Я работаю в милиции. Сейчас возьмем гада, показывай». Он решительно выскочил из машины, открыл дверь: «Пошли». Мы побежали в лес. От него исходила такая сила, что я была в ней, как в броне. «Вот он!» — закричала я. Мужчина, который нападал на меня, шел навстречу. От моего крика замер. «На землю! — громко крикнул ему парень. — Лицом вниз». Я думала, он будет сопротивляться, будет драка, но тот покорно плюхнулся на землю и закрыл голову руками. Мы доставили его в отделение. Пока мы шли, я поглядывала на парня и исполнялась чувства благодарности и лаже любви. Это была особая любовь — восхищение и гордость, что есть и такие люди. И что, в общем, все не так плохо и будет лучше, и все будет хорошо. И так это меня восстановило, что я не чувствовала никаких последствий этой истории, жила дальше и по-прежнему не боялась прилично одетых мужчин на остановках».

Нарушения системы самосохранения выражены на трех уровнях. 
В плоскости капиллярного узора (нарушения группы А), первостепенных линий (нарушения группы В), к которым относят линию Жизни, Сердца, Головы, и дополнительных признаков (нарушения группы С).
Линия Судьбы, объект нашего изучения, участвует в качестве маркера нарушений только своей нижней долей.
Если линия Судьбы не имеет ясно выраженного вертикального фрагмента в основании ладони, то это интерпретируется как снижение безопасности в детском и юношеском возрасте, до 24 лет.
Как раз этого вертикального фрагмента мы и не наблюдаем на руке.
Также имеются нарушения группы В — компенсированный разрыв с загибом линии Сердца (рис. 4, оранжевый), фрагментарное удвоение линии Головы (рис. 4, желтый).
Нарушения группы С — замкнутая фигура Cудьбы (рис. 4, красный, л. Cудьбы — синий).
Так как нарушения группы А отсутствуют — летальный исход не разрешен.

Человеческий фактор

Человеческий фактор

Владимир Финогеев

«Мы сидели с приятелем в кафе. «И как ты это узнал?» — спросил он. «Случайно. Я иногда беру с собой документы с работы. Приношу их в папочке прозрачной, ты знаешь, такие папочки из пластика. Однажды прихожу на работу, открываю кейс, достаю документы в папочке, кладу на стол, сажусь сам. Сижу работаю, звонки, прочее. Папочка лежит на столе. Я откидываюсь на спинку кресла, взгляд мой падает на папочку, я замечаю: на ней что-то написано. То есть я откинулся назад, изменился угол зрения, свет стал падать так, что я увидел то, что на папке отпечаталась надпись. Кто-то писал на листочке бумаги, листочек лежал на папке. Когда мы пишем, мы пишем с нажимом, и надпись оказалась выдавленной на папке, понимаешь?» — «Понимаю. И что это за надпись?» — «Это были цифры». — «Цифры?» — «Да. Это был номер телефона». — «И кто же мог написать?» — «Жена. Она писала на листочке, потом забрала его, но телефон остался на пластике». — «Почему ты думаешь, что это писала твоя жена?» — «Есть причина». — «Какая?» — «Это был почерк моей жены». — «Логично, — приятель отпил кофе, — и ты сразу решил, что это телефон ее любовника?» — «Нет, конечно. Вернее, так. Эта мысль пришла мне в голову первой. Но — как шутка. Как это объяснить? Я себе шутливо сказал: а вот это телефон любовника моей жены. И сам эту мысль отбросил как нелепость. Отложил папку и занялся работой. Заложил ее другими бумагами и как-то забыл об этом. Но потом, когда я убрал бумаги, то вновь увидел папку и подумал: что это за телефон и почему меня это волнует? Стал думать. Работаю, а мысль периодически стучит в голову и спрашивает: что это за телефон, чей он?» — «И к чему ты пришел?» — «Я беру маленький листочек, знаешь — для записок, и переписываю телефон с папки на этот листочек». — «И что?» — «Положил рядом на стол, продолжал работать. И взгляд мой периодически падает на эти цифры, и вдруг мысль: а что если это не шутка и у жены действительно есть кто-то? Но опять мне стало смешно, и я даже вслух засмеялся». — «Чего ты смеялся?» — «Я не мог этому поверить: у моей жены — любовник! Это казалось невозможным. Бред. Глупости!» — «Может, надо было просто взять и позвонить?» — «Я так и сделал, набрал номер». — «И?..» — «Отвечает женский голос». — «Женский?» — «Сам не ожидал. Она: алле, алле? Я молчу, как дуб. Настроился на мужчину, думаю, сейчас поговорим по-мужски. А тут такое». — «И что ты?» — «Положил трубку». — «Послушай, — сказал приятель, — а зачем жене писать номер своего любовника на бумаге? Это как-то странно, не находишь? Для чего? Ты бы стал записывать телефон своей любовницы? Тут что-то не то. Тебе эта мысль не приходила в голову?» — «Приходила». — «И что?» — «Ответ простой». — «Какой?» — «Любовник взял себе новый номер, позвонил и сказал, мол, у меня теперь другой номер». — «Зачем его диктовать, если твой мобильник его запишет? Просто позвони, зачем писать? Для чего это нужно?» — «Это мне не пришло в голову. Но все и так выяснилось». — «Как?» — «Я решил следить за женой. Я подумал, что нужны более веские доказательства, чем номер телефона». — «Логично». — «Я стал внимательно за ней наблюдать». — «И?..» — «Первое. Оказалось, моя жена привлекательная женщина». — «Ты не знал этого раньше?» — «Знал, но все как-то стирается со временем. Двадцать лет в браке, сам понимаешь. Целая история каких-то обид, раздражений, недовольства, время заштукатуривает душу. Глаза выворачиваются наизнанку, они не видят. А тут я посмотрел на нее глазами постороннего и вижу: у нее красивое лицо, неплохая талия, классные ноги и грудь. Второе: ее поведение изменилось». — «То есть?» — «Если раньше мы ссорились, то первым мирился я. Теперь она просит прощения первой. Третье: она стала готовить мне завтрак». — «Ты находишь это подозрительным?» —

Человеческий фактор По словам В. Финогеева:

«Конечно!» — «Почему?» — «Элементарно. Она изменяет, у нее чувство вины, и она хочет его загладить». Приятель потряс головой, изрек: «Интересная мысль. И что дальше?» — «Я пришел в ярость. Думаю, сокрушу все. Устрою скандал. Узнаю, кто он, и набью морду, урою. Ты знаешь, я могу урыть любого». «Знаю», — сказал приятель, но в глазах у него было некоторое сомнение. «Но тут во мне высветилось, что так я могу ее потерять. А я этого не хочу. Я поразмыслил, прикинул: к чему это насилие, эта грубость, надо действовать тоньше. Я стал любезен и обходителен. Я шутил, сыпал остротами. Я не приходил домой без цветов. Через неделю приглашаю ее в самый дорогой ресторан. Столик на двоих, белая скатерть, свечи, мы так провели время, так хорошо поговорили. Поначалу это была игра, но потом я втянулся, все стало очень серьезно. Это был прыжок в прошлое. Я ощутил второе дыхание. Я влюбился в свою жену второй раз. А какая была упоительная ночь!» Я замолчал. Молчал и приятель. Я продолжил: «Только таинственный телефонный номер не давал мне покоя. Я хотел спросить жену прямо, но отбрасывал идею, крепился, боролся с собой, боялся разрушить новое чувство». Я налил себе воды и осушил целый бокал. «И как же ты узнал?» — «В один день наконец решился. Думаю, покажу ей номер, спрошу в лоб, что это значит. Вдруг она сама говорит мне: «Я должна тебе кое в чем признаться». Я напрягся. Она продолжала: «Последние годы у меня была депрессия, мне чудилось, ты меня разлюбил, наш брак не удался. Подруга нашла психотерапевта, дала телефон, я не звонила, думала, ерунда. Но потом позвонила, прошла курс. Он дал мне несколько советов, и, знаешь, помогло. У меня такое чувство, что мы заново начинаем жить». Представляешь, какое дело, — обратился я к товарищу, — психотерапевт! Я, конечно, с утра позвонил по тому телефону. Тот же женский голос: «Хотите записаться на прием к психотерапевту?» «Нет, — говорю, — у нас уже есть один». Я допил кофе: «И я даже знаю, кто он».

На правой руке внутренняя линия влияния (рис. 4, желтый, линия жизни — зеленый) выходит из линии жизни и начинает от нее отдаляться, что свидетельствует о некотором ослаблении чувств. Далее мы наблюдаем, что линия влияния становится более тонкой и мелкой, еще дальше отходит от линии жизни. Затем в линию влияния входит очень легкая линия со стороны линии жизни (рис. 4, оранжевый) — это линия информации (номер телефона). После этого линия влияния становится толще и начинает приближаться к линии жизни, при этом она становится более глубокой, толстой и заметной. Это указывает на то, что произошло возрождение чувств, второе дыхание в браке. Обратите внимание: обладатель имеет неплохую линию ума — она крепкая и изящная (рис. 4, синий). А ум иногда бывает полезным в таких делах.

Бог в помощь

Бог в помощь.

«Я родилась в тяжелое время — в конце двадцатых — в Челябинской области. В 1931 году, когда мне исполнилось четыре года, мать вывезла нашу семью, спасая от раскулачивания.
Помню, как ехали в санях морозной зимней ночью через тайгу. Слышался приближающийся вой волков, мать что есть силы нахлестывала лошадь. Если бы мы не доехали до зимовья в глухом лесу, волки бы нас загрызли. Стая окружила деревянный домишко, звери скреблись в дверь и выли. Этот наш побег запомнился мне на всю жизнь.
После всех мытарств попали мы в Ташкент. Поселились у родственника в кладовке, потом начали строиться. Я с младшими собирала навоз и месила его вместе с глиной, а мама со старшим братом лепили из этого материала стены. Жили бедно, мать тянула нас из последних сил. Однажды в полном отчаянии мама решила свести счеты с жизнью. Она растопила печь и закрыла трубу. Выжили мы случайно: старший брат проснулся и вытащил всех нас на улицу. После этого случая мы долго болели.
Больше всех досталось мне. Врачи и не надеялись, что выживу. Потом навалилась желтуха, затем — тиф. Моя жизнь долгое время висела на волоске.
Я заметила, что если болела, то обязательно на полную катушку, правда, всегда находила в себе силы, поднималась на ноги.
Несмотря на частые и тяжелые болезни, я росла очень подвижной, хорошо училась, все схватывала на лету. Любое дело у меня спорилось.
Так продолжалось до 36 лет. А потом я стала ощущать, что внутренняя сила, которая мне всегда помогала, куда-то уходит. Как будто надобность в ней отпала: я и болеть меньше стала и не так тяжело. Да и смертельных опасностей в жизни больше не приключалось. Видимо, Бог вмешивается, когда человек сам справиться не может, а когда человек сильный, у Бога другие заботы».

Бог в помощь Цикл статей Вл. Финогеева

Наша сегодняшняя история иллюстрирует признак 23 (рис. 1 — 2).
Эта линия имеет несколько названий.
Ее называют Марсовой линией, внутренней линией Жизни, параллельной линией, дополнительной тенарной линией, сестрой линии Жизни.
А про обладателя говорят, что у него двойная линия Жизни.
Издревле признак интерпретировался как исключительно благоприятный.
Его назначение — укреплять, усиливать, защищать, развивать линию Жизни.
А поскольку линия Жизни — это весьма многоэтажный показатель, то и дополнительная линия проявляет свое действие на разных уровнях.
В базовом плане линия Жизни представляет физическую и физиологическую устойчивость человека, силу сопротивляемости, общий запас жизненных сил, биологический потенциал.
В ней также кроются волевые инстинкты, половая активность, потенция, репродуктивные возможности.
Выше отмечаются психологическая стабильность и устойчивость, душевные качества, такие, как любовь, сочувствие, забота и прочее.
Линия Жизни сообщает о возможностях социального, служебного, профессионального, творческого, материального роста.
Она также участвует в сохранении тела и жизни, если человек оказался в опасной ситуации.
Если линия имеет нарушения или выглядит слабой, то вот тут-то и пригодится параллельная линия.
Она «ремонтирует» недостатки основной линии, сообщает дополнительную энергию для жизненной борьбы, возвращает линию жизни к норме.
Если Марсова линия сопровождает отличную или нормальную линию жизни, то владелец получает качества линии жизни в избытке.
Он становится незаурядной, необыкновенной личностью, обладающей магнетизмом, обаянием, талантом воздействовать на людей и покорять их сердца.
У него могучее здоровье, колоссальная активность и пробивная сила, и он может занять самое высокое положение в обществе.
На руке нашей героини дополнительная линия позволила ей преодолеть смертельные болезни, избежать серьезных последствий в опасных ситуациях (на ее линии жизни есть нарушения), получить высшее образование и продвинуться по социальной лестнице.
Линия есть на обеих руках.
На правой (рис. 3 — 4) линия заканчивается в возрасте 39 лет.
На левой — а 35. В этом еще одно свойство линии.
По мнению специалистов, когда она заканчивается, прекращается и ее действие.

 

Жидкий круг

 

Жидкий круг.

 

«Стаканы не бумажные. Свет проходит. В стаканах 60 процентов воды. Остальное — Менделеев. На столе бутылка с зеленой этикеткой. За столом два человека. Один — муж, другой — долговязый, худой незнакомец. «Вот, — муж  говорит,    это Миша, товарищ мой».  Миша привстает, протягивает руку, рука железная. «Это жена моя», — кивает муж запоздало. Я выдергиваю руку из тисков. Подхожу к холодильнику, достаю сало, помидоры. Хлеб черный уже лежал на столе, нарезанный крупно. Муж наливает рюмку: «Прими, мать, за знакомство. Мы не просто так пьем, есть причина. Давай». Они взялись за стаканы, подняли и держали у губ. Я выпила свою рюмку, поставила.   Мужчины   пили   медленно,   оттопыривая мизинцы.  Крякнули. Аккуратно поставили стаканы. Отломили хлебушка, приложили к носу. Глаза Миши покраснели, наполнились влагой. «Хороша», — произнес он, глядя на меня. Но ясно — о чем он. «Вот еще повод, — продолжил муж, — сегодня пятница, конец рабочей недели. Это надо отметить». И правда, муж исправно пил по пятницам. Муж подвинул мою рюмку. «Мне хватит, — сказала я, — мне вон шторы надо дошить, а вы отдыхайте». Через несколько дней, в среду, прихожу домой. За столом муж и Миша. На столе бутылка, В ней половина. На газетке вяленая рыба, на тарелках колбаса, зелень. «А сегодня, кажись, среда, али врут календари?» — «Среда — половина недели. Это толчок, чтоб до пятницы дожить. Три дня долой — и слава богу». В пятницу та же картина. Менялась только закуска. Теперь жирная бочковая сельдь, репчатый лук, огурцы. Миша помалкивал. Пили они тихо, ничего не скажешь. Иногда пошумят, но это так — о политике, потом выпьют и утихнут. Правда, напиваются основательно, до «под столом». Миша протягивает нечто завернутое в тряпочку: «Вот — для дома». Разворачиваю — лопатка. Из дерева, ручка изогнута, на ручке — орнамент из цветов. Как в музее. «Сам сделал?» — спросила я. «Он, — вместо Миши ответил муж, — он такие вещи делает — закачаешься.   Покажи   ей   зажигалку».   Миша  полез длинными   угловатыми   пальцами   в  карман,   извлек продолговатый предмет. «А, — цокнул муж, — прям модель!» «Спасибо», — сказала я, поглаживая лопатку. Миша пожал плечами: «Не на чем». Муж налил в стаканы: «Вот за руки его золотые». Выпили. Я вышла в спальню. Слышу, муж вышел в туалет. Я вошла в кухню. «Ты где работаешь?»      спросила  я.   «Нигде.   Так,   машины ремонтирую в гаражах». — «Женат?» — «Был. Пятнадцать лет один». Услышав шум воды в туалете, я вышла. Прихожу в очередную пятницу домой. Муж сидит один, перед ним бутылка. Миши нет. «А где Миша?» — «В тюрьме». — «Как так?» — «Человека сбил, взяли его, судят». — «Так надо что-то делать». — «А что сделаешь? Ничего не сделаешь». Я побежала в суд. Пока судили, читала про себя «Живый в помощи». И читала, и читала, просила Бога помочь. Его освободили в зале суда. Не виноват он. Тот сам под машину попал. Перебегал в неположенном месте. В очередную пятницу муж и Миша пили на кухне. Когда муж вышел, я сказала: «Губишь ты себя. Пьешь. Что ты живешь один? Жена тебе нужна». Миша отвечает: «Да кому я нужен? Кто пойдет за меня?» Я говорю: «Я бы за тебя с удовольствием пошла. Охотно». Это при живом муже. К тому моменту 11 лет прожили. И закрутилось. В конце концов я мужу говорю: «Я за твоего друга замуж выхожу». — «Какой он мне друг? Ты не за друга, за собутыльника выходишь», — усмехается криво. Мы переехали к Мише. Я ему все документы выправила. У него паспорт весь разваливался. Права затертые, замусоленные — он на старом-старом «Москвиче» ездил. Все через своих знакомых сделала. Поехала домой на родину, там у нас одна бабка живет. Я ей рассказала, что замуж выхожу и фамилию меняю. Я с первым-то мужем не меняла фамилию. Бабка выслушала, говорит: «Не меняй фамилию. Новая тебе не подходит. Оставь ту, которая есть». Я не послушала. Как расписались, я закодировала Мишу на два года. Он держался, не пил. Работать нигде не работал, чинил машины. Принесет, бывало, тысячу: «Это вот я на ремонте заработал». Я говорю: «Положи в стенку». Через полчаса говорит: «Так мне это — на бензин и сигареты надо». — «Ну так возьми, раз надо». Он возьмет пятьсот. Через неделю еще пятьсот возьмет. Так что жили на мою зарплату. За месяц до окончания срока кодирования начинает пить и пьет не переставая. Потом опять я его кодирую на два года. Потом поставили ему страшный диагноз, запретили пить и курить. Он сказал: «Еще чего! Как пил, так и буду пить, как курил, так и буду курить». Не взяла его болезнь. Живем дальше. Купили машину. Еще пару лет проходит. Всего уж их пятнадцать пролетело. Раз едем на машине. Миша за рулем. Вроде и не быстро едем. Я смотрю в сторону. Идет толстая тетка в черном костюме, в руках — огромный красный пакет. Останавливается, закуривает, идет, ноги-тумбы переставляет. Чем-то она поразила, не пойму чем. И тут удар, скрежет, меня отбрасывает, ловлю головой стойку. В мою сторону автомобиль въехал. Я повредила голову и плечо. Мише — ничего. Дальше живем. Раньше все было нормально по ночам. А тут вдруг стал говорить — придет из гаража, где машины чинит, или еще откуда, — устал, мол, не могу, нету сил. Не лезь ко мне. Полгода проходит. Раз на кухне сидит, курит, глаз сощурил, говорит «Ну, раз ты такая слепая, слушай, ухожу от тебя, другая женщина у меня». Я дар речи теряю. Он встает, выходит, нет его неделю. Я звоню: «Как же так, Миша? Что ты творишь? Вернись». — «Надоела ты мне. Ты — старуха, чего с тебя взять. А у меня молодая девка». А помню, стоит мне губы подкрасить, он с кулаками за мной носится — ревнует. Так мне тошно, так тяжело стало, думаю, пусть меня кто-нибудь собьет на машине насмерть, чтоб не мучиться. Неделю, две — не живу, боль разрывает душу. Наконец открываю холодильник, вытаскиваю бутылку водки, наливаю стакан, подношу ко рту. Запах мерзкий в мозг бьет. Я плюнула в стакан несколько раз: тьфу-тьфу, проклятая, черное к черному иди, вылила стакан в раковину и всю бутылку, водка в ней, как жидкое зеркало, вся и вытекла, пробулькала в дырочки, нет ее. «Вот еще, буду я нюни распускать, никогда такого не было». Я еду к ним, с милицией забираю Мишу домой. «Я у тебя пока законная жена. Будешь тут жить. На диване на отдельном пока поспишь. И посмотрим, что с тобой делать». Он пить принялся. Девчонка его бросила, опять к мужу вернулась. Тут и я говорю: «Я тебя не держу, иди куда хочешь». А сама жалею его, пропадет он без меня. А я не пропаду — с ним ли, без него ли».

  По словам Финогеева Жидкий круг

После тридцати линия Влияния завязывает взаимоот­ношения с линией Солнца, последняя уходит в 8-е поле, один из коррелятов которого — семья.

Есть взгляды, что роль линии Влияния играет сама линия Солнца, когда она отклоняется к краю ладони (рис. 4, линия Влияния — желтый).

В зоне Марса (пятое поле) линия Влияния сочленяется со знаком негативного Марса, который в данном случае имеет вид линии с загнутым концом, на которой покоится треугольник с перевернутой вершиной (т.е. основание треугольника находится сверху, а вершина внизу (рис. 4, красный).

Данный знак Марса подвигает партнера к пьянству.

Линия Сердца нашей героини расщепилась, нисходящая ветвь устремилась в поле внутри линии Жизни (рис. 4, ветвь сердца — оранжевый, линия Жизни — зеленый), которое отвечает за брак, как бы указывая на причину сердечных страданий.

Дополнительная информация