Брутто

Брутто

Я работала в универсальном магазине на Ленинском. К нам приходил постоянный поку­патель такого спортивного вида. Ну, как борцы сумо, крупный был, огромный. У него была косичка чер­ная. Черные смоляные волосы гладко назад зачесаны и собраны в косичку.
Все предлагал меня проводить после работы. А чего меня провожать, если мне пеш­ком дойти десять минут.
К нам он приходил потому, что это был один из первых тогда коммерческих мага­зинчиков. Один предприниматель в универмаге арен­довал помещение.

 

У него теперь большая фирма, мага­зин и рынок. Тогда это был магазинчик в магазине. Кто челночил, привозили туда свои шмотки. Аппаратуру, шмотки и так далее. Я сидела на комиссии. На при­емке, как в комиссионном магазине. Было все. Кроме продуктов.

Все, что тогда было дефицитно: американ­ские и английские сигареты, вино, техника, магнито­фоны, импортная одежда. Всякая всячина, бижуте­рия, сервизы. Пуховики. Ну, что везли, тем и торго­вали. Однажды вечером этот покупатель приперся в магазин уже под закрытие, чего-то мы с ним разговори­лись: давай я тебя привезу, давай я тебя отвезу.

Видимо, хотел, чтобы я посмотрела на его машину. У него был «Фольксваген»-автомат, очень большой. Я говорю: раз у тебя есть машина, то давай съездим в одно место по одному делу.
Мы поехали в один центральный магазин, он допоздна работал, там у меня был маленький биз­нес. Я сделала все, что мне нужно было, потом он довез меня до дома. Помог мне сумку поднять до квартиры.
Я говорю: «Спасибо, до свидания».
И здесь он сыграл. Схватился за сердце: «Чего-то мне плохо. У меня сер­дечный приступ». Я внутренне посмеиваюсь, не верю, слишком цветущий у него вид для сердечного приступа.
Открываю дверь: «Проходи, садись. Я сейчас «Скорую» вызову».
Он встрепенулся: «Не надо «Скорую». Сейчас пройдет. Я немного отлежусь и пойду».

Брутто Финогеев практика хиромантия Я сидела, ждала, ждала, пока он оклемается. Потом говорю: «Ну ладно, я тебе постелю на кухне, а утром ты отправишься». Ночь прошла мирно. Я у себя. Он на кухне. Утром я собира­юсь на работу, спрашиваю: «Ну, ты как?»
«Нормально, — отвечает, — мне лучше, все прошло». И он ушел.
Через неделю захожу в подъезд, стоит он, ждет меня с какими-то шмотками. Выяснилось, это он ко мне пе­реехал, принял такое решение. Я ему понравилась, он теперь знал, где я живу.
Правда, он так осторожненько сказал: «Можно я у тебя поживу некоторое время, сей­час пришлось отдать квартиру, как найду новую, пере­еду».
«Хорошо, — говорю, — раз такое дело, конечно». Он мне тоже понравился. Внешне был безобразен, по­тому что фигуры никакой не было, но обаяния чертов­ски много. У него был черный пояс, какой-то дан в чем-то, не помню. Силы был невероятной.
Раз подошел к холодильнику, поесть что-нибудь. Взялся за ручку хо­лодильника, и ручка осталась у него в руке.
Попросила карниз подкрепить, у него карниз вырвался вместе с гвоздями. Очень мощный мужчина.

Он тогда уже за­нимался бизнесом, бурно развивался, быстро все росло. Это был первый мужчина, который открыл мне совер­шенно другую сторону жизни. Он подарил мне машину, купил бриллиантов, водил по ресторанам, дал мне води­теля для машины.

Меня возил, ребенка, был в хороших отношениях с моим сыном. Учил его драться, на конь­ках кататься. В хоккей играть. Он сильный, достаточно интересный человек, он красиво ухаживал, мог любого разговорить, душа компании.
Когда деньги были, вок­руг столько людей вилось. В общем, поначалу все было хорошо, и года полтора мы прожили замечательно, но потом все у него повалилось. Видимо, надо было де­литься с какими-то людьми, а он с кем-то делился, а с кем-то не делился. Началась охота. Было страшно. Охрана жила в доме. Круглосуточно. Ребенок ходил с охраной, я ходила с охраной.
Я думала, на хрен мне эти шубы, зачем мне нужны эти машины, эти брилли­анты! Я хочу спокойно спать и совершенно нормально ходить, как все люди. Я настолько устала от этой слож­ной и опасной жизни, мне хотелось, чтобы все это кон­чилось, чтобы я ничего не знала, чтобы никаких ох­ранников в доме не было, чтобы я наконец вздохнула без этого изнуряющего страха, этой тревоги бесконеч­ной.
Этих страшных ночей, когда каждый шорох будто выстрел. Сны какие-то сумасшедшие, с пустыми ко­ридорами, со звуком шагов за спиной, оглядываешься — длинный коридор, уходящий в темноту, и жуть за­хлестывает сердце.

И еще он ликвидировал все свои фотографии, где он один, с нами, с друзьями, он все-все ликвидировал. Он все сжег. Он снял в пансионате целое крыло. Ребенок там находился летом с охранни­ками, я туда приезжала, когда у меня было свободное время.
Он привез ящики с документами, фотографи­ями, я присутствовала при том, как он это уничтожал. Я никогда его ни о чем не спрашивала, это ему и нра­вилось.

Я чувствовала, что что-то должно произойти. Когда такие огромные деньги, рядом с этими огром­ными деньгами всегда ходят черные люди. Он сам чувс­твовал наверняка. Я боялась за жизнь ребенка, свою жизнь, за его жизнь. Ну, и чего боялась, то и случилось.

Вызвали его на какую-то встречу, стрелку, и убили. Я ничего не знала, куда он ушел, кто с ним встречался. В ту ночь он не пришел домой. У него с собой был мо­бильный телефон, огромный такой, как аккумулятор, тогда они только появлялись и стоили целое состояние.

Я всегда могла ему позвонить, его водитель поднимал трубку. Но в этот вечер никто не поднимал трубку, я думала, может, у них переговоры какие. Он не пришел и на следующий день. Через день мне позвонил наш общий приятель, сказал, что в газете была напечатана информация и фотография.

Тем, кто опознает, просьба позвонить по таким-то телефонам. Был найден труп с огнестрельным ранением возле ресторана некоего. Я знала этот ресторан, мы с ним туда ходили. Первой была мысль, что это он подстроил специально, чтобы исчезнуть. На какое-то время. Он не раз говорил, что ему нужно уехать, но как только будет возможность, когда мы все будем вне опасности, он объявится. Что, может быть, будут приходить какие-то люди и спраши­вать, я должна говорить, что ничего не знаю, куда он уехал, на сколько уехал.

Уехал в командировку, и все. Но он не успел уехать. Ребята ездили на опознание, я не поехала. Не могла. Это очень страшно. Но потом ис­чезли охранники, ничего не происходило, нас никто не трогал, и страх кончился».


На линии влияния, которая выходит за пределы ли­нии жизни (рис. 4, линия влияния — желтый, линия жизни — зеленый), что само по себе уже тревожный показатель: партнер уходит.
Он может просто уйти из жизни партнера, но может уйти сложно и фундамен­тально — умереть. Насильственная смерть в данном случае дана комбинацией прямоугольника и треуголь­ника (рис. 4, красный).

Владимир ФИНОГЕЕВ

 

 

 

Чудо света

Чудо света

Чудо света Цикл статей Вл. ФиногееваПриключилась эта история двадцать два года назад. Я работал в одном НИИ. Не знаю уж почему, но институт находился в одном городе, а экспериментальный завод от института — в другом. Видимо, исторически сложилось. Старшему поколению поднадоели командировки, и оно втихую поругивало такой порядок вещей. Я же по молодости не замечал никакого неудобства и с удовольствием срывался в поездки. Пока не произошел один случай. После этого я ушел из института и никогда в том городе не был. Перед той поездкой возникло стойкое нежелание ехать. Внешняя причина была ясна: канун 8 Марта, оставалось дня три или четыре. И было еще какое-то глубокое беспокойство, какая-то печаль, существовавшая отдельно и ничем необъяснимая. Вот вызывает начальство и приказывает срочно отбыть в город N для исправления недостатков, которые почему-то всегда возникали к праздникам. О чем теория стыдливо умалчивала. Ехать не хотелось. Я был молод. Свободен. Полон сил. Играл на гитаре, пел Окуджаву, Клячкина, блатную лирику Высоцкого. На 8 Марта были грандиозные планы. Наша компания проводила выездное празднование Женского дня на даче у Борькиных родителей, которые в январе были направлены в длительную служебную командировку в Женеву и при всем желании не могли помешать готовящемуся буйству. Борька обещал новых девушек. На остальных лежала продовольственная и развлекательная часть, которая простиралась от вручения шутливых подарков, производства частушек, песен, танцев до театрализованного представления акта сотворения человека из пломбира с дальнейшим поглощением оного и с плавным переходом к индивидуальным проектам. Уехать от всего этого?! Я стал активно отнекиваться у шефа. Тот не внял.
Буркнул, что работы, в принципе, на день, и если я уложусь в этот норматив, то могу вполне успеть к праздничному столу. Это вдохновило. На следующее утро я был на месте. Остановился в заводском общежитии, которое располагалось на другом конце города. Бросив вещи, я отправился на завод. День выдался солнечный. Снег таял. Недалеко от общежития образовалась лужа. Поскольку деле было в провинции, то по расчетам глубина в центре могла поглотить лошадь с экипажем. Первый раз я ловко обошел ее по снежному краю. Предстояло повторить. Я разбежался, чтобы проскочить по инерции, но снежный ком, на который я оперся, рассыпался, меня крутануло, приподняло вверх, ноги взметнулись выше головы, и я грохнулся в воду, подняв мощную волну. Ондатровая шапка, подарок матери, полетела вперед, перевернулась мехом вниз и поплыла, прося милостыню. Я вскочил и открыл было рот для крепких выражений, как был остановлен бежевым рукавом с белой тонкой кистью, подававшей мне шапку. Я проехал взглядом по шапке, с которой текли мутные ручьи, по рукаву и наконец увидел девушку с глазами из голубого огня. Девушку распирал смех, но она добросовестно сдерживалась. Ее можно было понять. Со стороны падение выглядит уморительно. Я бы живот надорвал от смеха. И тут меня как кувалдой по башке ударило. Я забыл обо всем и смотрел на девушку. У нее было необыкновенно выразительное, живое лицо. Из-под вязаной шапочки выбивались платиновые волосы. Нежнейшая кожа. Но самое сильное — два пронзительных синих луча из глаз. Сердце у меня в груди сначала остановилось, а потом застучало. Никакая сила не смогла бы оторвать меня от этой девушки. Понимая, что молчание губительно, я заплел вздор про то, что я впервые в го-
роде, что занимаюсь секретными научными разработками, что я из Москвы, что у меня талантливые друзья, все они физики с лирическим сдвигом по фазе. В общем, гипнотизировал изо всех сил. Мы познакомились. Ее звали Светланой. Я проводил ее до работы. Она согласилась показать город после трудового дня. Будто на крыльях полетел на завод. Исправить проблему я не сумел — то ли она мне не по зубам была, то ли не смог вникнуть, так как мысли мои были далеко. Я улизнул с завода, завалился в общежитие и начал строчить стихи с огромной скоростью. Написал штук десять, как мне мнилось, вполне гениальных. Помню в одном строки: «Единственная лужа на планете, я угодил в нее. Но — чудо. Чудо Света. Мне руку подает Светлана. Из голубого сделанная света», — которыми очень гордился.
Мы встретились, бродили по городу, из меня бил фонтан остроумия, стихов, рассказов, песен. Я стал вулканом. Какой был трепет от касания пальцев! Какой восторг лишь оттого, что она рядом! Прошло два упоительных дня. Мы даже не поцеловались, а мне очень хотелось поцеловаться. И я придумал — пригласил ее в Москву, в нашу компашку встретить 8 Марта. А родителям сказать, что она к подруге едет на три дня в Москву. Света согласилась, у нее действительно была подруга в столице. Теперь я вижу, какое это безумство, отрыв от жизни, но голова была в угаре. Условились, что я буду ждать у подъезда ее дома. И вот я жду, хожу нервно, поглядываю на часы. А ее нет и нет. Время кончилось, я взлетел по ступеням, нажал звонок. «Кто?» — донесся пожилой женский голос. «Мне Свету». — «Светы нет, она уехала». — «Как уехала? Куда?» — «К тетке».
— «К какой тетке?! Ерунда! Неправда! Откройте!» — я загромыхал в дверь. — «Уходите, вызову милицию!» Чудовищно. Мне не открыли, и Света не отозвалась. А я был уверен, что она там. Меня охватила ярость. Я вскочил в такси и каким-то образом еще успел на свой поезд. Состав тронулся, я вступил на подножку, все еще не веря, думая, вот она покажется. Ночь не спал. В груди — пропасть, в сердце — язва. К утру решил: пусть, таких девушек у меня полно будет.
Еще один удар ждал на работе. Вперед поезда вопреки законам физики пришла «телега» с завода. Но не это меня гложет. Через двадцать лет я понял, какой был дурак, надо было честь по чести пойти к родителям и попросить руки. Потому как девушки возникали, этакого чувства больше никогда не было. Руки были, а сердце — ни разу».
В линию судьбы вливается короткая, но довольно глубокая линия влияния (рис. 3—4, красный). Линия, однако, не остается в линии судьбы, а пересекает ее и следует дальше, вливаясь в линию жизни (рис. 3—4, синий). По индийской версии — роман в поездке. Поскольку линия влияния пересекает линию судьбы, отношения обречены на разрыв. И так как это левая рука, то (у правшей) отношения носят платонический характер. Теоретически мы имеем здесь комбинацию малого эмиграционного признака (ответвление от линии жизни: зеленый и красный фрагмент, вместе взятые) и линии влияния (красный фрагмент линии). Время влюбленности определяется по линии судьбы в точке пересечения с линией влияния и равно 22 годам.
Владимир ФИНОГЕЕВ

 

Животное средство

 

Животное средство

Финогеев Владимир

7 Дней

«Не хотелось заходить. Дверь тоже была неприятная, хотя с виду ничего такого. Дверь как дверь. Ступеньки, иду, коридор змеится. Захожу в кабинет. Иду за ширму переодеться. Слышу шаги по коридору. Что-то прошмыгнуло в груди. Оборачиваюсь на дверь. Входит она. «Привет», — говорю я. Она кивает: «Опаздываешь, дружочек». Она говорит это без видимого упрека. Она не упрекает. Она констатирует. Упрекать я должна сама себя. «Нет, дружочек, я не опаздываю. На моих без двух минут девять». — «Нет, опаздываешь, на моих две минуты десятого». Я смотрю на свои часы — на них две минуты десятого. Даже собственные часы против меня. Это неприятно. Я говорю: «Просто твои часы вперед», — говорю я, внешне улыбаясь. Она тоже улыбается, но ей это удается лучше: «Слушай, ну признайся, что опоздала, ну правда. Чего уж тут. Это правда — опоздала». Она права, но каждое ее слово вызывает в сердце волну неприятия. В груди жжет. Я узнаю это чувство. Говорю себе: «Нет, я не буду раздражаться. Я буду спокойна. Спокойна». Это не помогает, я раздражаюсь, не сколько от ее правоты, сколько от того, что не могу совладать с собой. Потому что есть какая-то неправда во всем. Я не понимаю какая, но есть. «Хорошо, — отвечаю я, — но ведь пациентов нет. Они никогда не приходят к девяти». — «Позвольте с вами не согласиться». Глаза ее — глаза торжествующего человека, потому что она говорит правду. Она права. Пациенты приходят и к девяти. Мне трудно согласиться, но я соглашаюсь. «Хорошо, — произношу я, хотя и думаю, что это не хорошо. — Хорошо, они приходят и к девяти, но сегодня никого нет. У меня первый в девять тридцать». — «Ладно, давай без обид, порядок есть порядок. Если рабочий день начинается в девять, ты должна быть в девять». Она уже пошла к двери, оглянулась: «А ты систематически опаздываешь». «Неправда», — отвечала с я негодованием в закрытую дверь. Во мне все бурлило. Это неправда. Я будто видела, как она уходит по коридору со сладким чувством выполненного долга. Ей хорошо. Я вообразила ее коротышкой с кривыми ногами. Удаляется, как утка, переваливаясь с боку на бок. Я переоделась. Пациентка опоздала минут на десять. Легла на массажный стол. Я начала со стоп. «Что-то вы напряжены сегодня», — сказала я. «Да начальница достала». Я даже закашлялась. Пациентка глянула на меня. Я сделала жест — мол, не обращайте внимания. «Все я, видите ли, медленно делаю, тяну, в сроки не укладываюсь. Глупости городит. Меня уже бесит от ее вида. Вы меня понимаете?» «Очень понимаю», — сказала я. Пациентка вновь глянула на меня с подозрением. Продолжила: «Не знаю, чего делать». «В следующий раз, как она начнет, — сказала я, прорабатывая икры ног, — представьте ее маленькой-маленькой. Меньше табуретки». Пациентка подхватила: «Я бы ее вообще превратила в бактерию, чтобы только через микроскоп можно было разглядеть». Она рассмеялась, спросила: «Думаете, поможет?» — «Уже помогает, раз вы смеетесь». — «Ну, это здесь, а вот там, на работе, когда она опять начнет...» Я хотела сказать: обязательно поможет. Но потом вспомнила свой спор с начальницей и

Животное средство По Финогееву_1Животное средство По Финогееву_2Животное средство По Финогееву_3

Животное средство По Финогееву_4Животное средство По Финогееву_5Животное средство По Финогееву_6

ответила: «Не знаю, попробуйте. А вдруг. Надо пробовать. Должно же быть какое-то средство от раздражения». Эта мысль мне понравилась. Действительно, ведь должно же быть средство. И наверняка оно есть. Только как его найти и где. Раздражение во мне накапливалось незаметно, мало-помалу, капля к капле. Причем без особой внешней резкости. Начальница улыбается, я улыбаюсь, но внутри тлеет досада и ест поедом. Я столько делаю для центра, народ ко мне идет, а тут какие-то мелочные придирки. Несправедливо. Я думала и не знала, то ли надо выходить на откровенный разговор, то ли тихо увольняться. В шесть я закончила работу. На следующий день у меня был выходной, я отправилась к подруге. Путь шел через палисадник. Пошел мелкий дождь. Я раскрыла зонт. Иду по дорожке. Лежат две дворовые собаки. Большие, пегие. Положили головы на лапы, дремлют. Вдруг из кустов вылетает собачонка, несется ко мне. Злобно тявкает, скалит зубы. Я остановилась. Я собак не боюсь. Бросаю этой собачонке: «Хватит тут, кончай». Это не возымело действия. Мне немного не по себе. Я вспоминаю, что бежать нельзя, замахиваться нельзя. Стою, собака летит ко мне без намерения остановиться. Тут происходит нечто, от чего у меня похолодело на сердце. Большие собаки вскакивают. Они грозно лают два раза, но это не «гав-гав», а «бух-бух». Мощный, страшный бас. Два огромных пса дружно бросаются на меня. На мне плотные джинсы, но их зубы легко прокусывают ткань и погружаются в мышцы бедра. Пронзает мысль: «Конец! Загрызут! Умру от потери крови! Нелепость, бред! В городе, средь бела дня. Как это может быть?!» Но это было и это происходило. Кругом — никого. Некому помочь. Близость неминуемой смерти тисками сдавливает живот, оттуда вдруг поднялась первобытная, природная, такая же естественная, как у собак, волна бешеной ярости. Волна домчалась до моих губ, и из меня исторгся нечеловеческий крик. Я проревела, прогромыхала, проорала прямо в оскаленную пасть мелкой собачонки, мысленно сокрушая ее голову криком, как дубиной. Собачонка взвизгнула, развернулась и пулей понеслась обратно в кусты. Большие собаки прянули назад. Невероятно, но в их глазах и мордах не было ни тени злобы. Вид у них был вполне добродушный. Они будто недоуменно вопрошали: «Тетка, ты это серьезно?» Я, пятясь, ухожу. Ощупываю ноги, прихожу в себя от потрясения, вдруг осознаю: собаки не причинили мне большого вреда, крови не было, они просто слегка сдавили челюсти.

Закон времени

 

Закон времени.

 

Гости разошлись людно. Именинница, моя сестра, мирно посапывала и своей кроватке. Я прошел по коридору, приоткрыл дверь на кухню Мать мыла посуду, отец расхаживал взад-вперед, махал руками: «Он чудной, глупый человек, он не понимает законов времени». Отец остановился, поднял глаза. Они встретились с моими. «А ну, марш в постель», — прикрикнул он. Я рванул прочь.

Утро было тихое и солнечное. Я подошел к окну. Лег животом на широкий подоконник. Внизу соседка Лидка рисовала на асфальте классы. Я глядел на Лидку, а моя рука стала шарить по округе, пока не нащупала невысокую картонную коробочку Я знал — там моя сестра держит свои ценности: ветку клена, горстку желудей и каштанов, белесую морскую гальку. Я выбрал желудь потолще, отвел руку назад и уже собирался швырнуть в Лидку, как сзади раздался голос: «Встал? Ну, вот и ладно. Доброе утро» Я резко обернулся. Мать улыбалась: «Давай умываться, и или завтракать». Я спрятал руку за спину, вздохнул, отправился в ванную.

Позавтракав, я отправился гулять. Дверь гулко хлопнула за моей спиной. Я постоял, решая, куда отправиться, потом пошел по ступенькам. Преодолев марш, я остановился у открытого окна. Бывшая когда-то белой краска, которой была покрашена доска подоконника, почернела и облупилась. Поверхность дерева была изуродована бороздами кривых букв и рисунков. Рисунки не удавались. Я уже месяц как читал и гордился, что, водя пальцем по буквам, понимал смысл клинописи. Сегодня я нашел новую запись: «Колька дуп» Вдруг я замер. Внизу на первом этаже раздались шаги, кто-то вошел в подъезд. Человека не было, доносились касания обуви по ступенькам, и я испытал странное чувство, будто сами шаги без человека поднимаются вверх. Они касались поверхности так легко, и я не перил, что они могли принадлежать живому существу, обладающему весом. Грудь не дышала. Охватило волнение, сердце колотилось.

Иногда я тишине я улавливал даже скрип песчинок пса подошвой. Я завороженно смотрел, ожидая, кто покажется, сложится из этих звуков. Сначала — кисть руки на перилах. Я ни о чем не успел подумать, появилась высокая девушка. На ней было платье в мелкий сиреневый цветок с глубоким треугольным вырезом на груди. Из-под вершины треугольного проема на платье поднималась строгая глубокая линия, разделявшая выпуклые округлости на две идеальные половины. Ока увидела меня. Ее лицо ничего не выразило. Лишь выгнулась черная бровь, и шевельнулся бархат ресниц. Она подошла ближе, остановилась и смотрела на меня сверху вниз. А я смотрел на нее и смутно ощущал, что вся моя предыдущая жизнь больше не имела никакого значения. Ее указательный палеи описал полукруг и коснулся моего подбородка. Чуть нажал снизу, и я поднял лицо, повинуясь ласковой силе пальца «Как тебя зовут?» — спросила она. У нее был глубокий грудной голос. Я молчал. Язык не повиновался мне. Она пожала плечом и пошла дальше. Я вплел, как ее стройные икры ритмично приподнимают тело, и она движется выше и выше. Она дошла до последней ступеньки. «Саша», — сказал я. Она обернулась, по-новому вглядываясь, не узнавая. Ее проглотил поворот, и она исчезла. Я бросился вниз, залез на дерево, но перед подъездом и стал ждать девушку. Она не вышла Я слез, пошел бродить кругами по двору, не зная, что со мной. Каждый день я выхолил к окну на лестничной клетке и ждал незнакомку.

Прошло несколько дней. Однажды, когда я находился у своего поста, сверху, как падающий лист, спустился звук открывающемся двери. Мое сердце забилось. В пространстве — шелест ее походки. Я ждал. Она возникла из звука шагов. Сразу и целиком. Ее черные волосы волной падали на плечи. Ее лицо излучало свет. Она увидела меня. Губы ее дрогнули, глаза отошли в сторону, лоб чуть сморщился, она вспоминала «Саша?» Я кивнул. Она спускалась, не сводя с меня глаз: «Что ты тут делаешь, Саша?» Мне хотелось подпрыгнуть, перевернуться в воздухе, превратиться в богатыря в серебряном плаще, красных сапогах с загнутыми носками. Я выдал заготовленную фразу «Я ищу закон времени». Она вновь подвела указательный палец под подбородок и заглянула мне внутрь. «А у времени есть законы?» - грустно спросила она и отошла в облаке света. Она почти скрылась, когда я выкрикнул: «Есть. И я их открою».

Она не оглянулась. У меня сжало горло.

Вскоре она вышла замуж и уехала на Север. Я пошел в школу, окончил ее через десять лет, ветер унес меня на другой конец страны. Я жил разно, менял квартиры и женщин. Через тринадцать лет я ненадолго вернулся в родной город. Давний дружок «Колька-дуп», и впрямь с возрастом ставший как дубовый кряж, крепко обнял меня: «Давненько не видались». — «У меня до тебя дело. Пойдем со мной». — «Куда?» — «Пошли, пошли». Он вел дворами, через пять минут вошли в старый кирпичный особняк. Второй этаж. «Звони». Я нажимаю на кнопку.

Открывается дверь. На пороге — та самая девушка, женщина. Она казалась столь же прекрасной. Она вопросительно глядела. «Вот, — сказал Колька — Вот он. Как ты просила». — «Вы тот самый мальчик, что стоял у окна?» — «Я». В груди было сладко. Колька испарился. Она засмеялась и легко перешла на «ты». «Ну, что, - спросила она, — ты нашел закон времени?» «Да», — сказал я. Шагнул вперед. Слишком далеко, не рассчитал. Мне попались ее губы, она не отвела их. Потом тихонько спросила: «И в чем он?» — «Вес удается тому, кто умеет ждать».

  Закон времени По словам Финогеева

На правой руке фрагмент линии судьбы образует возвратно-поступательную фигуру (рис. 4 — синий).

В обобщенной интерпретации рисунок выражает две жизненные ситуации, которые должна реализовать программа развития:

а) возвращение много времени спустя к некогда незаконченному делу и завершение его.

Это может относиться, как в нашем случае, к делам сердечным, но, в принципе, к любому аспекту;

б) начало с нуля нового дела от двух до четырех раз в жизни.

ЛЕЧИТЬ СУДЬБУ


ЛЕЧИТЬ СУДЬБУ
Владимир ФИНОГЕЕВ

Я благодарен всем, кто прислал письма-отклики на статью «По ту сторону случайной смерти» («Огонек» № 41). Писем очень много, и мне больно, что я не смогу ответить на все. Письма разные: письма-жизнеописания, письма-истории, письма-случаи, письма-размышления. Все, за исключением деловых предложений и просьб, удивительные, необыкновенные. Дело не только в том, что они о неповторимости человеческой жизни и путей в этой жизни. А потому еще, что в них — потрясающие рассказы о странных, загадочных, необычных происшествиях. Очевидно, что разговор о судьбе человеческой в неожиданном ракурсе, с непривычной точки зрения вскрыл целый пласт ранее не востребованного людского опыта, наблюдений, догадок. Время настало новое, великое. Со всех сторон хлынула информация, от которой дух захватывает. Во всех отраслях мы видим дружное наступление на тайну, и тайна отодвинулась и выпустила из-под коготочков целую вселенную, невидимую простому глазу, но живую, принимающую наши влияния и оказывающую свои. Она бьется, как прибой о берег клеток нашего тела. И она пронизывает нас. Мы сами сделаны из нее. Оттуда всегда черпали наши сердца, умы и ...ладони. А теперь и физические приборы и инструменты. И эти последние наконец реабилитировали первых.
Вот о чем рассказывают письма. И кроме того, они — поддержка начатого разговора.
Пришло только одно возмущенное письмо. Из Финляндии.
Упреки автора письма сводятся к следующему: как, узнав возраст своей смерти, человек может дальше жить спокойно? «Приведите мне хоть один пример человека, знающего о своей смерти и продолжающего плодотворно трудиться, строить планы на будущее, смирившись со своей судьбой». И далее: «...как вести себя матери, если она узнает от хироманта, что ее ребенок обречен?» И еще: «Объясните, как понимать, что ваши статьи сопровождаются фотографиями. Смотря на них, я обнаружила у себя и секущий треугольник, и множество крестиков именно в тех местах, где указано на фотографиях».
В своем концентрированном ответе я также постараюсь обозначить свое мнение по поводу высказываний ряда читателей, касающихся того, следует ли вообще помогать людям исправлять их негативную карму. Но сначала я хотел бы обратиться к нашей читательнице из Финляндии. Должен сказать, что ее вопросы и упреки не праздные. Они затрагивают несколько важных аспектов. Во-первых, меня самого охватывает тревога по поводу того, как именно понимается то, что мы пишем. Это письмо бьет в ту болевую точку, которая терзает каждого автора. В этой точке пересекаются необходимость объяснять все: каждую мысль, каждое положение, каждое сцепление положений и мыслей — и невозможность этого достичь в ограниченном текстовом пространстве. Кроме этого, мучит беспокойство, насколько внимательно будет прочитан текст, хватит ли у читателя терпения разобраться в сплетении мыслей и фактов. Весь пафос статьи «По ту сторону случайной смерти» как раз и заключался в том, что на руке изображена не судьба человека, а прогноз судьбы. Будущее не расписано и не разлиновано. Его еще нет. Судьбу еще надо сделать. На руке даны не будущие обстоятельства, а психофизиологические состояния, какими их видит наш мозг в будущем. Эти состояния показывают уровень реакции человека на внешние обстоятельства. Как теперь пишут: адекватный или неадекватный. Этот уровень наш мозг вычисляет на основе собственного знания нашего здоровья, характера, интеллекта, уровня образования и культуры, социального фона и прочее и прочее плюс знание своей кармы, плюс данные системы энергетического ответа, то есть системы так называемых пока сверхчувственных восприятий, плюс состояние механизма охраны, или, как я его называю, центра безопасности. Иными словами, на основе всего, чем мы располагаем и чего мы достигли к данному моменту. Но введите в мозг другие данные, говоря компьютерным языком, и он изменит, скорректирует прогноз. Зная свой прогноз, человек посредством духовной работы и разумностью своих действий может отменить неблагоприятные будущие состояния, улучшить свою судьбу. Мозг готов нам служить, если мы этого захотим.
Конечно, трудно на себя влиять, растить себя, образовывать себя, но тем слаще победа. Кто-то из великих сказал: если что-то удается слишком легко, то это никому не нужно. В Каббале, учении о Боге, человеке и Вселенной, сказано: человек не может есть «хлеб стыда», то есть хлеб незаработанный.
В предыдущей статье акцент был сделан на исполнившихся предсказаниях, но существует не меньше и таких, что не воплотились. Акцент был сделан, во-первых, для того, чтобы мы оглянулись и спросили себя, в каком мире мы живем и что происходит. Далее я предложил версию механизма считывания информации на расстоянии. Принцип дистантных энергоинформационных обменов позволяет объяснить не все, но многие предсказания. Например, в случае с Филиппом Македонским Оракул принял намерение Павзания, который уже поглаживал рукоять своей шпаги. И выход заключался не в том, чтобы уничтожать колесницы, а в том, чтобы умерить степень своего деспотизма. То есть проделать духовную работу. Тут возникает вопрос о приоритетах. Каждый решает его для себя сам и по-своему. В тех примерах, что я дал, люди погибли не только потому, что им было предсказано, что они погибнут. А потому, что они не смогли или не захотели воспользоваться предсказанием. Мог ли майор Джон Логан отвратить предсказание Кейро? Видимо, мог, он и сделал это — продал конюшню. Верно, он мог догадаться, что война — дело серьезное, и не ходить на нее. Что бы он при этом сказал: я не пойду на войну, потому что меня могут убить? Ему бы ответили: вы правы, на войне убивают. Что делать? Бежать, скрыться, дезертировать? А обязательства, долг, честь? Майор сделал свой выбор. Мы, зная все обстоятельства, можем оценить его мужество и его доблесть. Есть такой афоризм: человек непобедим, потому что он смертен. Это афоризм о приоритетах. Здесь в парадоксальной форме предстает мысль о бессмертии духа и о его победе над телом. Когда Тразею уговаривали сделать уступки Нерону, он ответил: неужели для того, чтобы продлить свою жизнь на несколько дней, я унижусь до такой степени? Нет, смерть есть долг, и я хочу уплатить его, как свободный человек, а не как раб. Тразея был непобедим. Иисус был непобедим.
Не всем матерям предсказывают (оставим до поры это слово), что их дети обречены. Как не все заболевают раком. Но как должен поступить врач, обнаруживший у пациента опухоль? Промолчать? Скрыть из нежелания огорчить человека? Но мы видим, что врачи поступают иначе. Они лечат человека. Они пытаются его спасти. И многих спасают: рак излечим на ранних стадиях, говорят они. И разве это вмешательство в тело не означает вмешательства в судьбу? А разве мы сами не остановим человека, готовящегося ступить на мостик через пропасть, зная, что тот не выдержит его веса? Будем равнодушно взирать, как человек скроется под обломками? Значит, судьба, скажем мы?
Как же поступить хироманту, обнаружившему опасный знак? Похлопать по плечу и сказать — все в порядке? Или пожать руку, обнять на прощание и объявить приговор? Или предупредить об опасности и предложить систему защитных мер? Очевидно одно: предсказание неправомерно. Во-первых, потому, что проекция будущих внутренних состояний и частично внешних обстоятельств выполнена мозгом на базе данных, имеющихся к моменту анализа руки. При изменениях информации будет меняться и проекция. Во-вторых, предсказывая, прорицатель лишает человека свободы, которую сам Бог не пожелал у него отнять.
Главное назначение хиромантии — помочь человеку вылечить свою судьбу. Дать ему шанс стать лучше. Вопрос в том, насколько это возможно, если речь идет о случайной смерти. А точнее, о дисфункциях центра безопасности. Факты говорят, что есть люди, которые умерли, имея знаки полных расстройств центра, и есть люди, которые не умерли, имея такие же знаки,— я писал об этом в сорок первом номере. Следовательно, такая возможность есть. Теперь о противодействии подобным нарушениям.
Вы спрашиваете, разве можно бороться с судьбой, с одной стороны, постом, смирением и молитвой, с другой — волей, мужеством и решительностью? Нет ли тут противоречия — как соединить лед и пламень? Я думаю, что дело в том, что круг сил, участвующих в работе центра безопасности, весьма широк. Мы должны взять человека во всем его многообразии. Во-первых, генный уровень, поскольку нарушения могут быть получены через наследование вредных генов от родителей. Во-вторых, уровень физиологии, где дисфункции могут быть результатом воздействия неблагоприятных факторов внешней среды. В-третьих, психический мир человека в его сознательной и подсознательной сферах. Какие-либо непродуманные, несправедливые, агрессивные поступки могут нанести вред как непосредственно телу, так и механизму охраны, а в подсознательной сфере может действовать стремление разрушить тело. В-четвертых, энергетический уровень, куда, очевидно, войдет карма, а также воздействие различных излучений, космических и земных, как естественных, так и искусственных, например, промышленных, которые я ранее причислил к малосознательным силам. Наконец, духовный элемент, включающий особые отношения (то есть веры) человека с Творцом и духовными субстанциями. Человек состоит из множества компонентов. Все связано меж собой, и один элемент переходит в другой, и на каждом уровне свои системы ценностей и свои методы. Вот почему в борьбе с внешними обстоятельствами, внутренними слабостями, дурными наклонностями и на энергетическом уровне нужны решительность и воля, а при общении с Богом — другие качества и средства.
Таким образом, хиромантия, которой занимаюсь я, другая. Она не делает предсказаний, она анализирует признаки и составляет прогнозы, которые означают лишь приближение к вероятности. Многим она может не понравиться, поскольку не дает готовых указаний или рецептов. Она лишь высвечивает благоприятные или неблагоприятные состояния и в большинстве случаев ставит человека перед выбором, который он должен сделать самостоятельно. Она предполагает и побуждает человека к активному воздействию на судьбу. Она делает упор на творческом созидании жизни.
Хиромантия сложна, в ней много аспектов и проблем, описать которые можно лишь в толстом труде. И как нельзя стать врачом, читая медицинские журналы, так же и не следует ставить собственный диагноз по чужому отпечатку. Тем более по фотографии этого отпечатка. Еще раз прошу всех, кто нашел у себя секущий треугольник, внимательно прочесть текст под фотографиями. Кроме основного знака и ряда второстепенных признаков, нужен еще глаз профессионала, реагирующий на нужное, поэтому я советую тем, кто все-таки сомневается, обратиться к хироманту или прислать в редакцию отпечаток.
В заключение, как я обещал, предлагаю вашему вниманию несколько интересных случаев, рассказанных нашими читателями. Теперь, зная о центре безопасности, дистантных энергоинформационных обменах, вы сами сможете заключить, что стоит за этими странными историями.
Теперь о главном. В этом номере мы объявляем о начале эксперимента. Для участия в нем вам надо будет прислать в редакцию отпечатки обеих рук и первых фаланг всех десяти пальцев. Отпечаток каждой руки следует сделать на отдельном листе, на этом же листе, внизу, следует выполнить отпечатки пяти пальцев данной руки, поставить свою подпись и число. На оборотной стороне каждого листа напишите свою фамилию, имя и отчество, дату рождения. Там же укажите по каждой руке отдельно размер ногтей по параметрам: длинные, нормальные, короткие. Для того, чтобы определить, какие у вас ногти, разделите первую ногтевую фалангу пополам, глядя на нее чуть сбоку. Если ноготь больше половины, то он длинный, если меньше, то короткий, если посредине, то нормальный. Затем постарайтесь определить, к какой геометрической фигуре он тяготеет — к квадрату, овалу, прямоугольнику, треугольнику. Долго не рассматривайте, просто бросьте взгляд и пишите, что первым придет на ум. Затем укажите общий цвет ногтей по тонам: красный, розовый, медный, белый, голубой, коричневатый, зеленоватый, серый, темно-серый.
Как сделать отпечаток:
1. Выдавить немного специальной типографской краски на кусок стекла или оргалита.
2. Раскатать валиком (можно использовать валик для фотокарточек) равномерно, так, чтобы на валике образовался ровный тонкий слой краски.
3. Нанести краску на ладонь и пальцы, двигая валиком только в одном направлении. Либо снизу вверх, то есть от основания кисти к пальцам, либо, наоборот, от пальцев к кисти.
4. Затем сесть и плотно и твердо опустить ладонь на заранее приготовленный лист бумаги, под который подложена ровная ткань или мягкая резина. Другой рукой сильно прижать пальцы, особенно у основания, надавить на кисть так, чтобы центр ладони вошел в достаточный контакт с бумагой.
5. Придерживая бумагу, плавно отвести ладонь и пальцы.
6. Проверить качество отпечатка. При образовании пустот, деформаций переделать.
Для эксперимента я отберу сто наиболее качественных отпечатков.
Все эти отпечатки будут проанализированы. Анализ и прогноз будут высланы владельцам. Через полгода просим прислать в редакцию небольшую информацию о совпадении или несовпадении прогнозируемых событий с реальными.

Дополнительная информация