Желание

 

Желание

Владимир Финогеев

«Однажды мне ударяет в голову: хочу в Италию. Никуда не хочу. Хочу туда. Я взяла несколько уроков итальянского. И мы с подругой поехали в Италию отдыхать. И вот — такого у меня еще никогда не было. Я спускаюсь с трапа самолета. Ночь. Темно. Воздух. Первый вдох, и все. Мне больше ничего в этой жизни не надо. Только от одного наркотика такое удовольствие получают — от «счастья». Я поняла: я хочу здесь быть. Все мне нравится. Сумасшедшее ощущение. Впоследствии моя подруга познакомилась в этой поездке со своим будущим мужем-итальянцем и уехала туда жить. Я стала приезжать к ней отдыхать, так прошло три года. Я ездила к ней на каникулы, на лето. У ее мужа был троюродный брат. Я познакомилась с этим братом. У них был дом в этом городке, на горе. Летом римляне выезжают на побережье, зимой — в горы. Мы общались довольно-таки тесно, так что он перешел в разряд жениха. Он мне сделал долгосрочную визу. Я поехала в Рим на три месяца. Он оказался человеком специфическим. Когда я приезжала раньше, все было нормально: дискотеки, друзья, поездки. Он красиво ухаживал, был инициативным. В этот раз все по-другому. Мы жили в доме с его родителями. Спали в разных комнатах. Мы просто дружили. У меня большая красивая комната со старинной мебелью, огромной кроватью. Из окна видна небольшая площадка и дерево. На другой стороне — вход в супермаркет. Справа от дома — дорога в город. Мы все еще куда-то ходили, какие-то друзья. Но чаще он работал, я была предоставлена самой себе, бродила по Риму, посмотрела все, что можно посмотреть. Отношения не складывались. Я возвращалась в комнату. Садилась у окна, смотрела на дорогу. Что я тут делаю, зачем я здесь? И так становилось тоскливо. Невыносимо. И желание возникло как крик души, чтобы встретить кого-то, хотелось ярких эмоций. Однажды мы ехали с моим «женихом» к каким-то друзьям. Было темно. Мы заблудились, не можем найти улицу, ездим туда-сюда, крутимся где-то рядом. Останавливаемся, чтобы посмотреть карту. Тихая улочка. Ни одного человека, ни одной машины. Маленькая площадь. Маленькая церковь. Над церковью огромная, огромная звезда. Сумасшедшего размера и очень низко. Я смотрю: табличка на стене — площадь Св. Анастасии. Сердце екнуло — мое имя Анастасия. Я нахожу это место на карте, и улица, которую мы ищем, прямо напротив. Проходит некоторое время. Приезжает в Италию моя мама, она останавливается у подруги в маленьком городке. Я поехала на три дня к маме. Потом она улетала, я еду провожать ее в аэропорт Римини. Мне потом надо вернуться из аэропорта к подруге, переночевать и вернуться в Рим. Я сказала агенту турфирмы, которая маму провожала, что мне надо вернуться обратно. Она говорит, это не проблема. Вон молодой человек, он встречает клиента. Он тебя отвезет. Высокий темноволосый молодой неаполитанец. Нас знакомят. Он несколько раз подходит, говорит, отвезет меня, привел переводчика, думал, я не понимаю. Проявил повышенное внимание. Он встретил клиента, повез нас назад. Его глаза постоянно ловили мой взгляд в зеркале заднего вида. Привез к подруге, помог с вещами, дал свой телефон. Я записала его на пачке сигарет, это его обидело. «Телефон записывают на пачке сигарет, чтобы потерять или выбросить». В тот же вечер пошли с подругой на дискотеку. Я решила ему позвонить, сбросила сообщение: мы там-то, приходи, если хочешь. Он мне ответил, что он бы с радостью, но сегодня не может. С этого началось наше общение. Утром он прислал 20 эсэмэс. На следующий день я уехала в Рим. Я где-то в музее. Приходит сообщение: «Труфалино, бабочка, где ты, что делаешь, как твои дела, как настроение?» Как это вошло в меня, соединилось с чем-то, как будто я из гусеницы — в бабочку, и крылья выросли, и паришь над миром. Дня три прошло, я брожу по Риму и набредаю на церковь Св. Анастасии. Я зашла, помолилась. Выхожу, вечер, никого нет, небольшая площадь, каменная скамейка, сажусь. И мне звонит неаполитанец. Приятный разговор, и ощущение счастья полнейшее. Неделю мы переписывались, перезванивались, общались по телефону. Он рассказывал о себе. Я о себе. Договорились встретиться. Он отвозил туриста в аэропорт. Мне до аэропорта 40 минут на электричке. Еду, мы там встречаемся. Уже все влюбленные после недели общения. Потом едем на берег моря и гуляем. Прогуляли полдня в эйфории, в жуткой влюбленности. Надо возвращаться в Рим. Мы расстались. Потом я нашла повод поехать к подруге, в городок, где жил мой новый знакомый. И начался бурный роман с неаполитанцем. Я приезжала несколько раз. Мы колесили по Италии, ездили в Неаполь. Это была страсть безумная, сумасшедшая. У его семьи был ресторан. Мы едем мимо, ресторан закрыт, сиеста, все отдыхают. Он для меня открывает ресторан, разжигает печь, раскатывает тесто, готовит неаполитанскую пиццу. Это так было красиво, так трогало. Потом мы обедали с его семьей, было забавно, я не понимала ни одного слова, неаполитанский диалект — это другой язык. И вдруг я узнаю, что у него есть невеста. Вообще у них так принято: женихом и невестой становятся в

Желание По словам Финогеева 

16 лет. Они обручены, все это знают, и они встречаются. Невеста в другом городе. Расстались мы так же бурно, как все это началось. Ужасно. Любая женщина видит не разлуку, а продолжение отношений, что они должны перейти во что-то большее. Только секс сумасшедший мне уже не интересен. Хотелось большего. Наверное, я себе насочиняла какую-то будущую жизнь, которая была невозможна. Лето. Жуткая жара. Мы едем в авто. И начинаем ругаться. Я на следующий день в Москву, чемодан был в машине. Грянули итальянские страсти. Мы ругались, мы матерились, мы кричали. Началось с того, что он начал про свою невесту рассказывать. Я стала цепляться к мелочам, раздувать: ты меня не любишь, я тебе не нужна. Ты со мной только ради этого. Снежный ком. Развилось в такую бурю! А мне на следующий день в аэропорт. И он меня прямо высаживает на обочине. Как началось бурно, так бурно и закончилось. От неаполитанца были гневные звонки. Жуткие эсэмэс. Проклятия. Десять лет прошло, а я вспоминаю эту историю с удовольствием. За всю жизнь — это самая яркая влюбленность. Да еще так скандально расстаться, такого не было никогда. Но мое желание было исполнено».

Способность к бурным отношениям на руке выражается комплексом средств. Из них сегодня назовем сильно изогнутую линию сердца, известную своим энергичным выражением чувств и интенсивным романтизмом (рис. 4, линия сердца — желтый). Второе — это расстояние (рис. 4, круг) между линией головы (рис. 4, оранжевый) и линией жизни (рис. 4, зеленый). Расстояние между линией головы и линией жизни — признак независимого поведения, способности действовать и, в некоторых случаях, терять контроль над сильными чувствами. Ветвь от линии жизни к линии судьбы (рис. 4, красный) передает последней (рис. 4, линия судьбы — синий) в нашем примере массу земной (чувственной) энергии для горения страстей.

Фуга

Фуга.

 

«Я энергично удалялась от квартиры, где меня покупали. Когда я покидала ее, первым чувством была радость. Я понимала почему: радость освобожде­ния. Я наконец-то могла сказать нет. Радость таяла. Те­перь вместо нее выплывала мысль: меня покупали. Хоте­ли купить. Холодало. Вокруг в свете фонарей мерцал снег — мелкие аккуратные звездочки. Снег не падал ниотку­да, а будто выделялся из ничего и оставался висеть в воз­духе. Свет высекал из снежинок желтое, голубое, синее пламя. Казалось, я иду сквозь россыпи драгоценных кам­ней. В памяти возникло его лицо. Он торжественно от­крывал коробочки с камнями, кольцами, золотом. Рядом сидела его мать. Она счастливо улыбалась: все это будет твоим, если станешь его женой. На их лицах не было мысли, что это покупка. Мысль не поступила в сознание. Была гордость: вот что у нас есть! Вот какие мы! Впро­чем, можно предположить другое. Мысль «все покупает­ся» была естественной для их типа. Им думалось — нет, не думалось, — они знали: все такие. Потому ни тени смущения, ни напряженности. Полная уверенность в от­вете. Отказ невозможен. Никто не отказывается от тако­го. Но я не их тип. Мне всего двадцать пять. Я слишком молода, чтобы жить с человеком, который мне не нра­вится. Может, надо было отказать помягче? Я отвергла предложение и вышла, не дождавшись ответа. Я тряхнула головой: что сделано — то сделано. Не будем прошлое переделывать, тем более что оно неплохое.

Утром в кабинет вошли девушки. «Елена Николаев­на, скоро Новый год, — придыхая под Доронину, быст­ро заговорила Оля. — Надо что-нибудь интересное при­думать». «Чего думать, — уверенно возразила Света, — стол собрать, и танцы до упаду». «Только зал украсить, и все», — поддержала Таня. «Нет, девочки, — я встала. — Как штатный психолог вашего предприятия, я не могу допустить общего регресса поведения». Их лица вытяну­лись. Я с шутливо-серьезным лицом: «То есть перехода к более простым и примитивным формам развлечений». Я рассмеялась. Девушки поддержали. «У меня идея: поста­вим спектакль». «У-у, здорово», — поддержали все. «Сде­лаем пародию, — продолжила я. — Возьмем какое-ни­будь святочное гадание. Например: перед петухом ставят деньги, хлеб, воду, уголь из печи. Если он клюнет деньги — муж будет из богатых, хлеб — среднего достатка, уголь — пойдешь за бедняка. А воды выпьет — будешь век мы­каться с горьким пьяницей. Вот мы покажем: что это все суеверия и как смешно зависеть от выбора какой-то глу­пой птицы». Я оглядела всех: «Все получится и будет очень смешно. Только надо к сценарию привлечь пар­ней. Костина прежде всего. Он самый остроумный. Дей­ствуйте. А я пойду подберу музыку. Пусть поначалу все будет серьезно и страшно. Тут мы Баха пустим. А закон­чим весельем и насмешкой Моцарта».

В магазине «Мелодия» я несколько потерялась. Стел­лажи были заставлены пластинками. Что предпочесть? Ко мне подошел продавец — молодой парень. Он улыбался, но не широко, не зубами. Внутренняя, деликатная улыбка. Серые глаза были немного печальны. «Вам по­мочь?» — «Да, если можно». — «Что вас интересует?» — «Бах». — «Что именно?» На этом мои познания заканчи­вались. В этом следует немедленно признаться. «Мне ка­жется, если я послушаю, я узнаю, что мне нужно». Тут в его глазах промелькнул озорной огонек. Он достал пла­стинку и поставил на проигрыватель. Не в ушах, а будто сразу в груди развернулась волосяная, тонкая, подвиж­ная игра скрипок. Скрипки взлетали стрекозами вверх и вниз, приглашая с собой гобой. И он увлекался, и бежал с ними, и отставал. Я недоверчиво глядела на продавца: «Это Бах?» — «Бах. Концерт для скрипки и гобоя, фа-ми­нор». — «Я почему-то полагала, что он писал только для органа». — «Ну, Бах — исполин. Даже — пространство. Он везде. Он покрыл все поле классики». — «Я бы пред­почла орган». Он пытливо посмотрел: «Вы — себе или по какой-то необходимости?» — «Мы ставим спектакль о гаданиях. Сперва, должно быть возвышенно, торжествен­но, страшно. Потом весело и смешно». — «Тогда внача­ле действительно подойдет какая-нибудь фуга для орга­на». На всякий случай он объяснил: «В фуге идет повтор одной темы, и он развивается разными голосами». Через час я уходила с пластинками и с чувством приятной но­визны. Скоро будни стерли чувство. В канун двадцать третьего февраля опять понадобилась музыка. Я знала, к кому идти. Он узнал меня. Простая и безыскусственная улыбка излучала тепло. Необходимость в музыкальном сопровождении вновь свела нас перед Восьмым марта. В этот день он пригласил меня на свидание. Мы не пошли ни в кафе. Ни в кино. Просто гуляли по улицам и гово­рили. Порхали невидимые золотые колибри. Без устали носили слова от губ к ушам.

Мы встречались полтора года и сыграли свадьбу. За перестройкой наступило тяжелое время. После многих испытаний муж был вынужден заняться торговлей юве­лирными изделиями. Однажды, когда на столе вдруг по­явились бархатные коробочки с украшениями, я вспом­нила, как когда-то давно, в «другой жизни», я отодвину­ла от себя золото и камни. Теперь они вернулись, навязанные обстоятельствами. Меня беспокоила смут­ная, непостигаемая связь. Мы можем отказаться от того, что нам предлагается. Но предлагаемое не отказывается от нас».

Фуга Влидимир Финогеев

На левой руке линия Влияния глубока и заметна.

Она входит в линию Судьбы (рис. 4, л. Влияния — желтый; л. Судьбы — синий).

На линии влияния мы усматриваем уголок (рис. 4 — оранжевый).

Данный рисунок представ­ляет определенный характер влияния Меркурия.

В этом случае партнер обладает любопытным качеством: на­клонности к торговле сочетаются с интересом к духов­ным вопросам.

Нестандартный знак Солнца (рис. 4 — красный) репрезентирует тягу ко всему творческому и прекрасному.

 

Безразмерная константа

Безразмерная константа.

 

«Пятнадцать красивых девушек прошествовали в мою однокомнатную квартиру. Сосед этажом ни­же приоткрыл дверь. Из темной щели сверкал его очуме­лый глаз. Девушки гуськом уходили от него вверх по лест­нице. Юбки не скрывали ничего. И ему открылось многое. Пятнадцать пар загорелых стройных ножек, все разные, все неповторимы, и все каким-то образом входят в катего­рию прекрасного. Не было земных сил, чтобы вынудить его оторваться от смотровой площадки, пока, наконец, его толстые жирные уши, поросшие черной травой, не слопа­ли звук последних каблучков. Он злобно хлопнул дверью. А что ему оставалось делать? Было начато девяностых, трудное время. «Проходим и занимаем свободные места, — командовал я, — Даша, Полина, сделайте чайку. На кух­не все есть». Я прошел в комнату: «Внимание. Повторять­ся не буду, все знают, для чего мы тут собрались. Вы буде­те заниматься консумацией в Венгрии». Я перехватил взгляд черных глаз, многозначительно расширившихся. «Это не то, что вы думаете, — продолжил я. — Отбросьте ваши сексуальные привычки. Никакого секса. Вас тут же уволят. Ваше дело—разговорить клиента на бабки, увлечь, так сказать, беседой, чтобы он покупал дорогие вина и про­чее. Обещания должны порхать, как бабочки, и, как ба­бочки, исчезать. Конкретно с вами проведут работу на ме­сте. Сегодня предварительный просмотр. Сейчас подъедут два специалиста, они с вами побеседуют. Определят проф­пригодность. За ними окончательное слово». Пока я уп­ражнялся в красноречии, в дверь позвонили. Я открыл, на пороге стояли двое солидных мужчин. «Прошу, — я про­вел их в комнату. Там для них было приготовлено два крес­ла. — Кофе, чай, как обычно?» — спросил я. Они кивнули. «Девушки, все выходим, кроме,— я выхватил взглядом вы­сокую блондинку, — кроме вас. Люба вас зовут?» Блондин­ка кивнула. Я прошел в кухню: «Даш, сделай кофе с моло­ком и чай, подашь ребятам». Даша с подносом вышла. «А что они там будут делать?» — спросила девушка с длинны­ми черными волосами. Остальные с интересом ждали от­вета. «Они просто залают вопросы и делают выводы. — Я окинул всех взглядом, продолжил: — А если что-то неяс­но, то просят раздеться». Девушки захихикали. Смех — обычная реакция. Видимо, защитная. «А если и дальше бу­дет неясно?» — спросила рыжая с короткой стрижкой. «Дальше не разрешается»,— отрезал я. Вышла блондинка. «Меня взяли», — сказала она. «Оставь данные на том лист­ке, притащишь четыре фотки, будем паспорт делать, пока свободна». Я отправил следующую. Девушка с длинными волосами смотрела на меня. У нее были красивые глаза. Взяли и вторую девушку. Зазвонил телефон. Это был ди­ректор фирмы. «Макс у вас?» — спросил он. «Да». — «По­зови его к телефону». Я вошел в комнату: «Максим Вик­торович, вас к телефону». Тот вышел. Посредине стояла де­вушка. «Разденьтесь пока», — сказал тот, что помоложе, Игорь. Мы перебросились с ним парой слов. Когда обер­нулись к девушке, она стояла абсолютно голая. Игорь по­вернулся ко мне, развел руки, сказал: «Ты чего не преду­предил, что полностью раздеваться не требуется, только снять платье». «Вылетело из головы», — сказал я. «Спаси­бо, конечно, — сказал Игорь девушке, добавил: — Вы при­няты». «Пожалуйста», — улыбалась девушка. Она оделась и вышла «Работа и так вредная, мы же не железные», — пробурчал в спину Игорь. Я его не понимал, мне был двад­цать один год. На кухне объявил: «Забыл, если эксперты попросят раздеться, лифы и трусики не снимать, пожалуй­ста». В итоге было отобрано восемь девушек. Девушка с длинными волосами не прошла «Меня зовут Глория», — сказала она. «Я помню, — сказал я, — не расстраивайся». — «А я не расстраиваюсь». «Я позвоню», — сказал я. «Буду ждать», — ответила она Кожа у нее была смуглая, с розовато-белым свечением. Кожа светилась. Она вышла, я по­нял, что влюбился. На следующий день позвонил ей. мы встретились, пошли в кино и процеловались весь сеанс. Потом бродили по улицам и целовались на каждой лавоч­ке. Голова шла кругом. Мы встречались каждый день, по­том я повез девушек в Венгрию. В Будапеште встретили, поселили в гостинице на вершине холма. Номера на двад­цать человек. Мы закосили под студентов. Кровать, тум­бочка, душ и туалет на этаже. Меня не было две недели. Вернувшись, звоню Глории: «Привет, увидимся сегодня?» «Не могу», — голос звучал отстраненно. «Почему?» — «Вы­хожу замуж». — «Как ты сказала?» — «Замуж выхожу». — «Шутишь?»—«Это серьезно». — «А как же я? Я же люблю тебя. Я думал, и ты?..» — «Ты уехал в Венгрию, у тебя там другая». — «Кто тебе сказал такую чушь?» — «Девчонки, кто еще?» — « Бред!» — «Бред не бред, а вот так про тебя го­ворят. Не звони больше». «Постой, подожди», — закричал я. Но гудки, гудки. Гудки. В глазах зажглись красные кру­ги, меня подняло волной любви и ярости. Я метался по комнате, сжав кулаки. Проходит месяц или около этого, однажды — телефонный звонок. Глория. Голос ее — как электрический мед: «Ты?» «Я», — хрипло, дрожа, отвечало горло. Потом я сказал, как молнию принял: «Увидимся?» — «Давай». Мы встретились, и все закрутилось по новой. Между нами ничего не было, только поцелуи. Мы встреча­лись два раза в неделю в фитнесе, потом гуляли. Она кате­горически не хотела ко мне домой. Через полгода я любил так, что не мог дышать. Однажды я уговорил ее зайти ко мне, секс был слабенький. Меня захлестнули чувства, а она была несколько холодна. Ладно, потам будет лучше, — ре­шил я. Я позвонил ее мужу и сказал: «Я ее люблю, я хочу ее забрать. Или я тебя застрелю. У меня есть пистолет». «Приезжай, поговорим», — сказал он. Я приехал без пис­толета, потому что у меня его не было. Он открыл, прошли в тягостном молчании на кухню, в груди нарастало напря­жение, предшествующее драке. Он указал на стул. Я остал­ся стоять. Он достал водки и плеснул в стаканы. Спокой­но сел. Сел и я. Мы выпили. У меня прояснилось в голо­ве. Я увидел другого человека, он сидел, подняв плечи и опустив голову. Он поднял на меня глаза, взгляд был по­тухший. Он сказал: «Она кинула нас обоих». Я не понимал. «Она не ночует дома, я проследил — она ходит в Центр международной торговли и ловит там иностранцев. Я с ней настрадался вот так, — он провел ребром ладони по шее.

— Хочешь, забирай ее, но ты хлебнешь с ней горя». Мы проговорили часа три и решили бросить се. Я сдержал сло­во. Больше я ее не видел и не искал встречи. Она не звони­ла. Лет через пять случайно встретил ее в магазине. Она плечом толкнула меня возле прилавка. Ненароком. Я уз­нал ее. Она была в недорогой шубе. Я сделал вид, что ни­чего не заметил, и вышел на улицу».

Безразмерная константа Владимир Финогеев

Линия Влияния пересекает отросток от линии Жизни, который исполняет роль линии Судьбы (рис. 4. л. Влияния — желтый, л. Судьбы — синий).

Пересечение однозначно предрекает разрыв связи.

На самой линии влияния можно обнаружить знаки Меркурия (уголок) и избыточной Вене­ры (круг с поперечной линией), на рис. 4 они даны крас­ным.

При таком сочетании на линии влияния партнер имеет склонность рассматривать свое тело в качестве сред­ства производства или открывает доступ к телу в обмен на дорогие подарки.

 

Инструкция к Эдему

 

                                                            Инструкция к Эдему.

Минул месяц, как я рассталась с моим парнем. Две недели назад пожалела об этом. Взглянула на часы: пора. Подошла к окну. По небу носились клочки серой юты. Придется взять зонт. По какой-то странной причине внутри ничего не происходило. Я прислушалась, будто ожидая в себе иной мелодии. Ее не было. Пошла в ванную. Сбросила одежду. Встала боком. Скосила глаза в зеркало. Линия живота была округла и упруга. Ничего не заметно. Я приняла душ. Оделась. Вышла на улицу. Вопреки ожиданиям было тепло. Небо лихорадило, на земле было тихо. Ветви деревьев неподвижно висели над головами. Послышался шелест и натужный звук. Обдав дурманом, проехал автомобиль. Я перешла улицу, дворами вышла к поликлинике. Внутри пахло хлором и витаминами. Когда-то я лежала в больнице, нам давали витамины в драже. Запустишь их в рот — первый слой сладковато-кислый, а внутри твердое противное ядрышко, которое я выплевыва-ла. У окошка регистратуры — змейка людей. Я прошла мимо — у меня был талон. Возле кабинета стояло несколько стульев, на них сидели женщины. Хотя время на талоне указано, но это ничего не значило — живая очередь. «Кто последний?» — обратилась я ко всем сразу. «Я», — произнесла девушка в кожаной юбке и вскинула руку. Я села на свободное место и прикрыла глаза. Внутри зрело нетерпение. Ждать — хуже всего. А может, и не хуже. Мало ли чего может быть хуже. На душе все равно тоскливо. Просидеть час будто на привязи — ужасно. Я открыла глаза. У окна стоял огромный горшок с фикусом, рядом журнальный столик, на нем несколько замызганных журналов. Я подошла, выбрала потолще и вернулась на место. Открыла: па меня поехала, выбрасывая вперед мускулистые колени, череда моделей. Я листала дальше. Открылась статья: «Мечты сбываются». Я с недоверием попробовала взглядом, как языком, первую строчку: «Если вы не верите, что желания сбываются, вы просто не поняли, где живете». Через секунду я забыла, где я. Давались четкие инструкции, как получать желаемое. Предмет желания должен быть описан предельно точно, с наиболее возможными подробностями. Если ваше «хочу» — туманное облако, вы ничего не получите. Только точность и конкретность. Вам нужен мужчина вашей мечты? Составьте зримый, конкретный, живой портрет со всеми требуемыми характеристиками. Четко обозначьте рост, вес. цвет волос, глаз, черты лица, форму носа, губ, лба и так далее. Затем идет описание характера, обозначение профессии, состояния с точной суммой денег на счету, марки машины, на которой он ездит, и прочее, прочее вплоть до адреса проживания. Потом очень надо захотеть, очень сильно и твердо сказать: «Так будет». Все. Остальное — не ваше дело. Желание исполнится. Я оторвалась от статьи и огляделась. Все будто переменилось непонятным образом. Мне показалось. статья не из журнала, она здесь случайно, временно. Я брошу взгляд назад — и ее там нет. Я вернула глаза — статья не исчезла. В этот же день вечером, перед сном, я вообразила себе молодого человека со всем перечнем данных. Высокий, стройный, богатый блондин как живой предстал перед моим взором. Он вылезал из «Ауди» стального цвета и, улыбаясь, шел ко мне. Я описала его полностью, замешкалась с родинкой, не зная, куда ее расположить, возникла было шкодливая мысль прилепить ее на низ спины, но я отогнала это легкомыслие подальше. Дело, как предупреждали в статье, было очень серьезным. Затем, как предписывалось, я возжелала осуществления мечты изо всех сил, напрягая волю, сознание и тело. Задержала дыхание, послала импульс в неведомое. После этого погрузилась в сон. На следующее утро вставать рано — работа, ничего не поделаешь. В метро я вспомнила о своем плане и стала пристально вглядываться в окружающих. Ничего и никого похожего. Оборвала себя — разве мужчина моей мечты ездит на метро? На улицах я невольно отслеживала машины. День, другой, третий — ничего не происходит. Мысль о статье и ее обещаниях постепенно перестала посещать меня, и я обо всем забыла. Очередная ерунда. Прошло две недели. Я забыла про статью. Жизнь шла обычным чередом. Время бежало, пространство оставалось на месте. Звонок. Подруга: «Махнем на дискотеку». — «Давай». Мы завалились в ночной клуб. Вокруг куча парней. Гул. грохот, содрогание тел. Когда я танцую, я ничего не замечаю вокруг. Музыка на секунду прервалась, мы плюхаемся на свои места, тяжело дыша. Оглядываюсь вокруг. Вдруг замечаю лицо. Он мне нравится, решаю я. Я мысленно показываю на него пальцем. Он будто чувствует, отделяется от массы, идет к нам. «Привет! Можно сесть?» — «Садитесь». — «Можно вас угостить?» — «Угостите». Говорит и смотрит только па меня. Наши взгляды — горячая линия, по которой летают невидимые признания. Я вдруг вспоминаю, что этот парень уже подходил ко мне. Во время танца — пару раз, но я его отшивала, не задумываясь и не глядя. И вот разглядела. После он отвозит на машине — темная иномарка, «мерс». И закрутился роман. Несколько дней — потом пауза, я не звоню. Он посылает электрошки. Я не отвечаю. Я не хочу продолжения. Однако сама через неделю пишу ему, и мы встречаемся, и опять роман. Мы колесим по городу; посещаем разные места, едем на три дня на рыбалку с его другом. Спим в палатке втроем. Проходит два месяца, он любит, он носит меня на руках. Однажды идем по бульвару, я бросаю взгляд на его лицо — и в меня въезжает: губы — те самые! Те, что заказывала! Глаза, волосы, фигура, рост... Вес его мне неизвестен, но, думаю, совпадет, если кто-нибудь появится с весами и предложит взвеситься на память. Он богат. Я резко останавливаюсь, так что он немного проходит вперед. «Что?» — спрашивает он, вернувшись. Я смеюсь: «Я тебя заказала». — «В каком смысле?» Я рассказала про статью. Он развеселился: «Зачем же дело стало?» — «Есть две промашки: у тебя нет стального цвета «Ауди». Он фыркает: «Это довольно легко поправимо. А вторая?» — «Ты женат». — «Ну, это вообще не должно тебя волновать». — «А меня это волнует, не в моих это принципах. Придется расстаться». — «Думаешь, получится?» Я промолчала. Может, мы действительно живем в волшебном мире, но всего учесть невозможно: вот и я забыла указать, чтобы он не был женат. И волшебство не срабатывает. Я решила расстаться с ним до поездки в отпуск. Расстаться не легко, а очень легко. Я придиралась ко всему, устраивала сцены и сценки, раздражалась по любому поводу. Он держался месяц. Потом я уехала и по возвращении не позвонила. Он, видимо, тоже вздохнул с облегчением и не позвонил в ответ. Через время я узнала, что он развелся. Но время ушло и прихватило с собой реку, в которую можно было бы войти второй раз».

Инструкция к Эдему По словам Финогеева

Даже в таком интересном случае линия влияния не обнаруживает ничего необычного, только особенности.
Она слишком неожиданно входит в линию судьбы и тут же выходит наружу, что не дает возможности для длительных отношений (рис. 4, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий).
На линии нет никаких волшебных знаков, потому что теория реальности, обосновывающая предсказания, хотя и не отрицает волшебность мира, склоняется к тому; что не мечта формирует исход, а наоборот, исход возбуждает мечту о себе.
Поскольку исходов в будущем бесчисленное количество, надо смело и активно мечтать — что-нибудь да совпадет.
 Однако следует заметить, наиболее сильные желания вызываются действительными исходами.
 

Иная осведомленность

 

 

Иная осведомленность

Владимир Финогеев

«Первым был сон. Через секунду после пробуждения вся последовательность, сюжет, детали завертелись волчком, рассеялись беззвучным взрывом. Остался лед беды. Он таял. «Что с тобой?» — спросил друг, наклоняясь и целуя под ухо. «Ничего. Так, сон». — «О чем?» — «Не помню. Но неприятный. Вот тут — ноет». Я положила руку на сердце. Он поцеловал и там: «А сейчас?» — «Лучше», — сказала я. Я была влюблена. Волна счастья поднялась и вытеснила страх. Страх неизвестно чего. «В чем дело?» — мысленно спросила я себя, но ответ не приходил. Я люблю, я счастлива, мне хорошо, я в отпуске, наконец, так что же не так?

«Планы такие, — говорил он. — После завтрака идем на Оку, соседи присоединяются. Заплыв на другой берег, поиски клада». — «Клада?» — «В прошлом году зарыли сундук с царскими червонцами, до сих пор найти не можем». — «Что, прямо царские?» — «В рублевом эквиваленте». — «Понятно». — «Далее, игра в сваечку». — «Что это? А, помню, кольца на колья набрасывать». — «Неправильно. Здесь мужское начало. Потому наоборот: колышки, то бишь сваечки, в кольца загонять». — «Хорошо, — вставала я и, еще потягиваясь, спросила: «Завтрак тоже мужского типа?» — «То есть?» — «Яичница с беконом и толстый ломоть черного хлеба с маслом?» — «Супер!» Сковородка разогревалась на огне. Я разбила несколько яиц. Яичница зашипела, зашкворчала в масле. Что происходит? Вчера приезжали друзья, сколько было веселья, шуток, потом играли в покер, танцевали. Я поймала себя на мысли, что за всем этим праздником есть какая-то глубокая сердцевина, куда я боялась заглянуть. И в то же время смотреть было некуда. Предмет не отбрасывал тени и сам был невидим. Некуда смотреть. «А где бекон?» — спросил друг. «В холодильнике не обнаружен». — «Понял». Он ест, а я думаю, как объяснить ему, что мне не хочется идти на Оку, купаться, дурачиться. Не знаю почему. Не могу себя заставить. Ему пришел звонок на мобильный. «Слушай, извини, — говорит он, — с работы звонят. Мне надо подъехать разобраться, там проблема, без меня не решат, часа через три буду». — «Конечно, — сказала я, — поезжай». Мой друг — начальник, без него не разберутся. Он уезжает. «Не скучай!» Я киваю, улыбаюсь. Потом хожу из угла в угол. В душе нарастает беспокойство, у меня чувство, что я куда-то опаздываю.

КУДА? Не ясно, не понятно. Нестерпимый зуд внутри побуждает, влечет, толкает, гонит. Я бросаюсь к шкафу, срываю с вешалок платья, выгребаю вещи из ящиков, бросаю в сумку. Бегу к машине. Мне надо в Москву. Немедленно! Старенький «Опель» верно ждал все эти дни. В нетерпении вставляю ключ, поворачиваю — ни звука. Вот невезуха! Не заводится. Я выскакиваю, бегу к соседу, тот понимает в машинах. Но его нет, и неизвестно где. Что делать? Внутри зов: скорее, скорее. Выбегаю на дорогу, ловлю машину. «В Серпухов?» — бросает водитель. «На автостанцию». — «Поехали». Едем. Лезу в сумку бессознательно, не зная зачем, но что-то во мне знало. Обнаруживаю, что оставила деньги. Такая досада взяла, что слезы брызнули из глаз. «Что такое?» — испугался водитель. «Давайте назад, я деньги забыла». Разворачиваемся, возвращаемся. Возле пивной палатки стоят знакомые. Выскакиваю из машины к ним. Меня колотит. Сбивчиво рассказываю, что машина не завелась, что забыла деньги. Они успокаивают. Протягивают бутылку с пивом, пью — не помогает. Кто-то позвонил моему другу. Тот говорит, что застрял, будет не раньше восьми. «Именно сегодня, — кричу я, — когда мне плохо». Он не понимает, и это правильно. Я тоже не понимаю. Идем к «Опелю». Парни вмиг выясняют причину: клеммы аккумулятора отошли. Сажусь за руль.

 Иная осведомленность По словам Финогеева 1

Машина заводится, машу рукой, давлю на газ, мчусь к трассе. Дорога идет полем, справа и слева — рвы. Мне дурно. Я умираю. Сколько времени? Часы на панели сбиты, лезу в сумочку, нащупываю часы, вытаскиваю, бросаю взгляд: без пяти восемь. Гляжу вперед — машин нет, сзади тоже чисто. Начинаю выставлять время на автомобильных часах. Держу руль одной левой. Набегает какая-то страшная мутная энергия, входит под сердце, прошивает насквозь тело, живот разогревается до кипятка, чрез мозг проносится что-то очень большое, лишнее, неправильное. Дорога поворачивается боком и встает вертикально. Тишина. Я не понимаю, что это. Змеистыми кусками сращивается сознание: я в перевернутой машине, машина — в кювете. Вылезаю. Ни ушиба, ни ссадины. Дурноты как не бывало. Во мне ревут поршни деятельной жизни. Я иду за трактором. Машину вытаскивают. Потом вечером за шашлыками, вином мы весело смеемся, обсуждая событие и мое умственное помрачение.

Утром я резала салат на веранде. Соседка зовет к телефону. Звонит мой друг — он на работе, говорит: «Срочно позвони бабушке». Звоню. Бабушка неестественным голосом говорит: «Умер папа твой». — «Как умер? Когда?» — «Вчера, около восьми».

Иная осведомленность По словам Финогеева 2

Смерть отца прописывается различными признаками, сегодня обратим ваше внимание на ветвь, отсоединяющуюся от линии сердца в пункте, покрывающем 28—30 лет, и идущую через ладонь в первое поле к основанию большого пальца (рис. 4, линия сердца — желтый, ветвь — красный, линия жизни — зеленый). Отец нашей героини умер, когда ей было 28. Руки демонстрируют наличие экстрасенсорных способностей. В частности, на левой руке линия головы глубоко заходит в третье поле — участок, управляемый Луной, т. е. всего мистического, потустороннего, скрытого от дневного света, иными словами — находящегося за пределами не только оптического, но, в целом, сенсорного диапазона. Эта невидимая часть реальности заключает в себе всю полноту данных. Отсюда сознание черпает свои озарения. Есть и особенности: в поле Луны на линии головы есть незначительные компенсированные разрывы. Из-за этих разрывов весточки из пространства абсолютной осведомленности иногда минуют сознание и транслируются в безотчетные эмоционально-соматические (телесные) реакции. (Рис. 7, линия головы — красный).

Дополнительная информация