Зимний дождь

 

Зимний дождь

Владимир Финогеев

Зимний дождь По словам Финогеева 1«Бабушка, к чему енот снится?» Я сидела на кровати, потягиваясь. Бабушка сидела за столом и штопала. Бабушка сняла очки, пожевала губами. Потом надела очки, сказала: «Так ить к дождю, ясное дело». «Какое же к дождю-то, бабуля, — возразила я. — На дворе зима, какой дождь? Чего-то ты спутала». Бабушка пожала плечами: «Все теперь не так, как раньше. Все перепуталося. Ничего не разобрать. А ты чего так рано вскочила, спала бы да спала. Это мне не спится, стары косточки ломит». — «Не хочется, бабуля». Я собралась, позавтракала. И пошла на работу. На работу можно поехать, а можно пешком. Я шла пешком. На улице было темно, но народ сновал кругом с приличной скоростью. Утро. Горели желтые фонари. Снег вился вокруг света, как белая мошкара. Я пришла рано, первая, не торопясь разделась, повесила пальто в шкаф. В нашем отделе работало двенадцать человек — и все женщины, от двадцати двух, как мне, и до шестидесяти, как Марье Порфирьевне, ее имя первое время трудно было выговаривать. Она была самая знающая, умная и приятная женщина. Лицо у нее было покрыто тонкой сетью морщин, но черты его оставались еще привлекательными, видимо за счет души ее красивой. Остальные девчонки, как они себя называли, были попроще. Я привернула радио. Лилась какая-то грустная мелодия. Потихоньку все собрались, расселись по столам, разложили свои бумаги и зашелестели листами, постоянно при этом переговариваясь. Столы стояли по периметру большой комнаты, и места посредине было много. Начался рабочий день, к нам входили разные люди, они следовали дальше к начальнику, так как путь к нему лежал через нашу комнату. Около обеда заходит молодой парень. С наглой мордой. Это, видимо, оттого, что он такой черноволосый красавец, да еще высокого роста. Обвел всех дерзким взглядом, на мне задержался. Я взгляд не отвела, что мне. И тут он мне подмигнул и потом сказал громко: «Здорово, девушки». Не дожидаясь ответа, прошел в комнату перед кабинетом директора завода. «Кто это?» — спросила я. Отвечали несколько голосов: «Новенький рабочий». — «Две недели работает, а уже какую-то бучу затеял, вот его к директору и вызвали». — «Какую бучу?» — «Да, говорят, мастера послал куда подальше». Кстати, мастера-то следовало бы и послать. Жутко вредный старый хрыч этот мастер. «А ты откуда знаешь?» — раздался голос Глафиры Степановны. Никто ей не ответил. Я произнесла: «А что ж я этого парня ни разу не видела?» «Вот уж не знаю, — сказала Нина, моя подруга, сидевшая за соседним столом, — он пару раз заходил». Я пожала плечами: «Странно, я не видела». Парня долго не было. Потом он появляется. Все на него смотрят и ждут, в каком виде он выйдет от директора. Директор у нас строгий, все его боялись. Появляется этот парень, лицо веселое, бесшабашное. У меня внутри как холодком прошло. Он на меня глядит, подошел к моему столу и оперся на перильца: мой стол стоял за ограждением. И уставился на меня. Ну меня этим не возьмешь, я сама девка бойкая. Тут ему со стороны кричат: «Что, досталось тебе за мастера?» — «Какого мастера? Меня директор вызывал благодарность объявить за рацпредложение». «Как же, — закричали девки, — за рацпредложение! Конечно, сейчас». И захохотали. А ему хоть бы что, тоже ржет. По радио что-то говорили, и вдруг заиграла музыка. Он мне говорит: «Может, потанцуем?» Я говорю: «Ты чего, спятил, танцевать тут?» — «Так музыка. Раз музыка, надо танцевать». Я отвечаю: «А марш Мендельсона заиграет, ты чего — предложение будешь делать?» Девчонки прыснули со смеху. Он белозубо улыбается: «А заиграет, и сделаю». Я говорю: «Ненормальный». А ему все равно, такой наглый. И говорит: «Может, погуляем сегодня?» — «Вот еще. Еще не познакомились, а туда же». — «Так познакомимся: Михаил». И руку протягивает. Я говорю: «Не хочу я с тобой знакомиться. Вот еще. Иди давай, мне работать надо». Вмешалась Марья Порфирьевна: «Да-да, молодой человек, будьте любезны, не мешайте нам, пожалуйста». Михаил обернулся к Марье Порфирьевне, шутливо поклонился: «Пожалуйста». Крутанулся ко мне на пятке, наклонился над барьером, шепнул: «Буду ждать после работы». Я сделала вид, что не расслышала. Перебирала бумаги с сердитым видом. После окончания рабочего дня я оделась и решительно пошла к выходу: «Я тебе устрою свидание». После работы я вышла, его не было. Я вышла и оглянулась: его не было. Это поразило, я была убеждена, что он там. Я рассердилась еще больше, и одновременно было сожаление, в котором я не признавалась себе. Я шла к себе так, будто что-то случилось. Хотя ничего не случилось. Мне было грустно, тревожно, я была сердита, и мне было хорошо. Я не могла понять себя. Что это? Весь следующий день во мне шла борьба, я хотела, чтобы Миша зашел, и это меня бесило. Он не заходил, и это тоже выводило меня из себя. Прошла неделя, я была как больная. Думаю, появится, я ему такое устрою. Он появился неожиданно. Я шла домой, вдруг кто-то появляется рядом: «Привет, красавица!» Я аж вздрогнула. «Погуляем?» — сказал он. Что-то быстро вскипело во мне, но его тон, не развязный, не требовательный, но просящий, и еще что-то в моем сердце удержало, и губы произнесли другое: «Давай». И как только я сказала это простое слово, стало так хорошо, так спокойно, и я знала, что мы станем мужем и женой, хотя не знала, когда и как. Мы гуляли зиму. Мне на работе девки пели: «Ой погубит он тебя, погуляет и бросит». Я не слушала. Мы гуляли до весны, весной вечерами в парках целовались по часу. Но больше — ничего. Было другое время, до свадьбы это было запрещено. Отец мне говорил: «Если в подоле принесешь…» И смотрел так, что я чуть не в обморок падала. Мише говорила, только после брака. Он про брак ничего не говорил. Однажды, только лето началось, он заходит к нам в отдел. В глазах огоньки горят. Я насторожилась. Он что-то говорит всем, шутит, а я не слышу. Он несколько раз смотрит на часы. Потом подходит к радио и приворачивает. Вдруг голос говорит: «По заявке Михаила Иванова для его любимой девушки передаем марш Мендельсона». Под звуки торжественной музыки дверь отворяется. Два парня вносят букет цветов, и Миша объявляет: «Прошу всех в свидетели, я предлагаю этой девушке руку и сердце» — и встает на колено. Все захлопали, кто постарше прослезился... И мы подали заявку в загс, и нас через три месяца зарегистрировали. Но свадьбу решили сыграть после того, как он отслужит в армии, потому что ему пришла повестка. Два года я его ждала. Он вернулся, сыграли свадьбу и стали жить. Вот что такое дождь зимой — любовь!»

Зимний дождь По словам Финогеева 2

Глубокая линия влияния (рис. 4, желтый) свидетельствует о сильном чувстве. Прежде чем влиться в линию судьбы (рис. 4, синий), она рвется. Это перерыв в отношениях из-за службы в армии. Короткая линия, которая пересекает линию влияния, — это смерть отца Михаила. Отец завещал ему дом с участком в городской черте (рис. 4, оранжевое треугольное образование на линии), куда после возвращения Михаила переехала новая семья. Героиня умолчала об этих фактах, но рука немного дополнила ее рассказ.

Завтрашняя тень

 

Завтрашняя тень

Самолет тряхнуло. Твердость под его днищем рассыпалась, он ухнул вниз. Тело на секунду повисло в том месте, где оно было до падения. Сердце уже отсоединялось от своего места, чтобы отправиться в пятки. Но тут среда снизу уплотнилась, самолет оперся на нее, сиденье пошло вверх, тело плюхнулось на него.

Мы с сестрой посмотрели друг на друга. Ровный шум моторов, синее небо за круглым окном, невозмутимое лицо стюардессы. И вот уже — горячая волна счастья. Словно ничего не было минуту назад. Сестра погладила головку Вики, дочери, которая, раскрасневшись, спала рядом. По проходу прошел стюард, а может, летчик? «Кого-то он мне напоминает», — плавно слева направо в пространстве мысли проплыла мысль и не встретилась с ответом.

«Красавчик, правда?» — сказала сестра. Я кивнула. Подумала: Летчик кого-то напоминал, потому что был красив. Стюардессы выкатили тележки с завтраком.
«Как ты думаешь, — спросила сестра, — нас точно встретят?»
— «Я сама звонила таксисту, по телефону сообщила номер рейса».
— «А дату прилета сказала?»
Сестра прикалывалась, я поддержала: «Черт! А про дату я как-то не сообразила».

Мы рассмеялись. Сестра, отхлебывая томатный сок, сказала: «Да, подруга у тебя что надо. А ключ она нам там передаст?»
— «Да, она сегодня улетает. Ключ от квартиры отдает нам, сама в Москву».
— «Классная девчонка, передай ей». — «Ты сама ей можешь это сказать». — «Обязательно». Мы позавтракали. Потом предались сладкой дреме под монотонный гул. Разбудили щелчки ремней — самолет шел на посадку. Я выглянула в окно, вдалеке — серо-голубая рябь воды. В поле зрения въехала бело-желтая кромка берега с крохотными коробочками домов.
«Как же мы сядем? — спросила Вика. — Там все такое маленькое, мы не поместимся?»
«Поместимся», — с уверенностью произнесла сестра.

Через десять минут самолет коснулся бетона. Мы вышли из аэропорта в приятное тепло.
«Смотри, нас встречают», — толкнула меня сестра. Я увидела темноволосого мужчину, державшего в руке табличку с нашими именами. Он был грузноват, как и положено таксисту со стажем. Мы бросились к нему, он заулыбался, заговорил по-русски с легким акцентом, подхватил чемоданы, усадил в машину, и мы отправились. Как и говорила Лена, моя подруга, ехать от Бургаса минут десять. Поначалу пейзаж являл степь, потом потянулись постройки из белых, желтых, розовых домиков, крытых черепицей.

Машина остановилась возле четырехэтажной простоватой, но весело окрашенной коробки. Поднялись на второй этаж. Из рассказа Лены я знала, что у нее две спальни и гостиная-столовая-кухня. Дверь отворилась, Лена встречала нас. Мы обнялись.

Я представила ей сестру. «Я уезжаю прямо сейчас, — сказала она. — Драгомир, таксист, как раз меня захватит. Располагайтесь, отдыхайте на всю катушку».

Лена отдала нам ключи и уехала. «Ключи привезешь в Москву», — сказала она. Мы побросали вещи и побежали на море. Море в семидесяти метрах, но оно за песчаными дюнами, и его не видно. Ветер дул с моря, он пах водорослями и солью. Мы купались, загорали, потом ужин в кафе. На второй день, вернувшись с моря, отужинали, попили чаю, посмотрели телевизор, поболтали.

Ребенок уснул. Было около трех ночи. Мы вышли на балкон. Сели, говорили, смотрели на город, который мирно засыпал под звездным небом. Тишина. На улицах, которые мы могли видеть, — ни души. Приморье—место маленькое, провинциальное. Через какое-то время взгляд мой сам собой полетел немного в сторону, и метрах в пятидесяти я заметила мужчину, одетого в черное. Он стоял в конусе света, бившего от фонаря на столбе. Он стоял неподвижно.

Отчего-то я стала думать, зачем он здесь, что ему нужно, ждет ли он кого или задумался о чем? Я посмотрела еще: он стоял, не меняя позы. Когда я посмотрела в третий раз, его не было. Это удивило, была какая-то странность, которую я не могла ясно осознать. Я стала думать, как он мог уйти, чтобы я не заметила, как он уходил.

Фонарь стоял посередине площадки, пересечь которую вряд ли можно, не привлекая моего внимания. Но вот я это пропустила. Он просто исчез. Сердце сделало замедленный толчок, будто споткнувшись.
Я подумала: а была ли у него тень? Я не могла вспомнить. Это испугало на секунду, сердце быстро-быстро забилось, пока я не отогнала глупую мысль. Интересно, заметила ли его сестра? Почему-то я не решилась спросить ее.

«Слушай, — вдруг встрепенулась та, — пошли искупаемся». Я заколебалась, оглянувшись вокруг, но не было никого.
«Мы быстро, Вика не проснется, она крепко спит. Давай», — настаивала сестра, видя мое сомнение.
«Хорошо», — сдалась я. Мы сбежали вниз и быстрой походкой отправились. Еще не видя моря, услышали шум волн, бившихся о берег.
«Ого, — сказала сестра, — слышишь?» Мы увидели море. Оно было залито лунным светом, но этот свет разрывался, и из черноты выдвигались круглые валы, как спины невиданных зверей. Они неслись к берегу, искрились пеной, обрушивались на песок со страшным воем. Начинался шторм.

«Вперед! — командовала сестра звенящим от возбуждения голосом. — Вот сила, вот кайф!»
Мы ринулись в воду. Море подхватывало, поднимало и опускало нас. Луна огромным шаром висела над берегом.
«Ну все! — крикнула я. — Вылезаем!»
Мы побрели к берегу, преодолевая встречный ток воды. Вдруг мы замерли. Прямо перед нами стояла черная фигура мужчины. В нем я немедленно узнала того, кто стоял под фонарем. Он был темен, как ночь. Луна светила сзади и сверху, и его лица нельзя было угадать. Было ощущение, что лица не было вовсе. Какая-то черная дыра. Меня затрясло от ужаса. Я глянула на сестру. Я вспомнила про Вику.

«Ребенок останется один», — мелькнула жуткая мысль. Вероятно, сестра думала о том же. Глаза ее расширились дважды против обычного. Не сговариваясь, мы рванули вбок, чтобы обойти зловещую фигуру. Мы не бежали, просто быстро-быстро шли. Я, кося глаз, следила за незнакомцем. Он не двигался. Но то место, где должно было быть лицо, будто поворачивалось, отмечая наш путь. Преодолев дюну, так что он уже не мог видеть нас, мы пустились во весь дух. Забежали в квартиру. Захлопнули дверь, тяжело дыша. Осторожно вышли на балкон, осмотрелись. Никого. Сели в изнеможении.

«Кто это был?» — спросила сестра.
«Кто или что?» — уточнила я.
«Кончай пугать меня, — пытаясь рассердиться, чтобы скрыть страх, бросила сестра. — Кто гораздо опаснее, чем что».
«Не знаю, — сказала я. — Главное, чтобы потом ничего не случилось». В дальнейшем погода испортилась, похолодало так, что пришлось ходить в пальто. Больше мы не видели темную фигуру. И ничего плохого не случилось, если не считать неожиданного обвала на рынках, где я потеряла приличную сумму на акциях.

«Может быть, это был призрак кризиса?» — обратилась я к сестре.
Та отмахнулась: «Скажи еще, что это призрак коммунизма. Тогда ты меня по-настоящему испугаешь».
 
Завтрашняя тень По словам Финогеева

Локальный подъем папиллярного узора (рис. 4, в красном круге) — один из симптомов снижения безопасности. В этом случае имеет место соприкосновение с плохими людьми. Однако наше расширенное сознание в силу осведомленности о будущем может «нагружать» сближение с опасными людьми более общими смыслами, используя страшного человека как признак приближающегося кризиса.

 Владимир ФИНОГЕЕВ

Инструкция к Эдему

 

                                                            Инструкция к Эдему.

Минул месяц, как я рассталась с моим парнем. Две недели назад пожалела об этом. Взглянула на часы: пора. Подошла к окну. По небу носились клочки серой юты. Придется взять зонт. По какой-то странной причине внутри ничего не происходило. Я прислушалась, будто ожидая в себе иной мелодии. Ее не было. Пошла в ванную. Сбросила одежду. Встала боком. Скосила глаза в зеркало. Линия живота была округла и упруга. Ничего не заметно. Я приняла душ. Оделась. Вышла на улицу. Вопреки ожиданиям было тепло. Небо лихорадило, на земле было тихо. Ветви деревьев неподвижно висели над головами. Послышался шелест и натужный звук. Обдав дурманом, проехал автомобиль. Я перешла улицу, дворами вышла к поликлинике. Внутри пахло хлором и витаминами. Когда-то я лежала в больнице, нам давали витамины в драже. Запустишь их в рот — первый слой сладковато-кислый, а внутри твердое противное ядрышко, которое я выплевыва-ла. У окошка регистратуры — змейка людей. Я прошла мимо — у меня был талон. Возле кабинета стояло несколько стульев, на них сидели женщины. Хотя время на талоне указано, но это ничего не значило — живая очередь. «Кто последний?» — обратилась я ко всем сразу. «Я», — произнесла девушка в кожаной юбке и вскинула руку. Я села на свободное место и прикрыла глаза. Внутри зрело нетерпение. Ждать — хуже всего. А может, и не хуже. Мало ли чего может быть хуже. На душе все равно тоскливо. Просидеть час будто на привязи — ужасно. Я открыла глаза. У окна стоял огромный горшок с фикусом, рядом журнальный столик, на нем несколько замызганных журналов. Я подошла, выбрала потолще и вернулась на место. Открыла: па меня поехала, выбрасывая вперед мускулистые колени, череда моделей. Я листала дальше. Открылась статья: «Мечты сбываются». Я с недоверием попробовала взглядом, как языком, первую строчку: «Если вы не верите, что желания сбываются, вы просто не поняли, где живете». Через секунду я забыла, где я. Давались четкие инструкции, как получать желаемое. Предмет желания должен быть описан предельно точно, с наиболее возможными подробностями. Если ваше «хочу» — туманное облако, вы ничего не получите. Только точность и конкретность. Вам нужен мужчина вашей мечты? Составьте зримый, конкретный, живой портрет со всеми требуемыми характеристиками. Четко обозначьте рост, вес. цвет волос, глаз, черты лица, форму носа, губ, лба и так далее. Затем идет описание характера, обозначение профессии, состояния с точной суммой денег на счету, марки машины, на которой он ездит, и прочее, прочее вплоть до адреса проживания. Потом очень надо захотеть, очень сильно и твердо сказать: «Так будет». Все. Остальное — не ваше дело. Желание исполнится. Я оторвалась от статьи и огляделась. Все будто переменилось непонятным образом. Мне показалось. статья не из журнала, она здесь случайно, временно. Я брошу взгляд назад — и ее там нет. Я вернула глаза — статья не исчезла. В этот же день вечером, перед сном, я вообразила себе молодого человека со всем перечнем данных. Высокий, стройный, богатый блондин как живой предстал перед моим взором. Он вылезал из «Ауди» стального цвета и, улыбаясь, шел ко мне. Я описала его полностью, замешкалась с родинкой, не зная, куда ее расположить, возникла было шкодливая мысль прилепить ее на низ спины, но я отогнала это легкомыслие подальше. Дело, как предупреждали в статье, было очень серьезным. Затем, как предписывалось, я возжелала осуществления мечты изо всех сил, напрягая волю, сознание и тело. Задержала дыхание, послала импульс в неведомое. После этого погрузилась в сон. На следующее утро вставать рано — работа, ничего не поделаешь. В метро я вспомнила о своем плане и стала пристально вглядываться в окружающих. Ничего и никого похожего. Оборвала себя — разве мужчина моей мечты ездит на метро? На улицах я невольно отслеживала машины. День, другой, третий — ничего не происходит. Мысль о статье и ее обещаниях постепенно перестала посещать меня, и я обо всем забыла. Очередная ерунда. Прошло две недели. Я забыла про статью. Жизнь шла обычным чередом. Время бежало, пространство оставалось на месте. Звонок. Подруга: «Махнем на дискотеку». — «Давай». Мы завалились в ночной клуб. Вокруг куча парней. Гул. грохот, содрогание тел. Когда я танцую, я ничего не замечаю вокруг. Музыка на секунду прервалась, мы плюхаемся на свои места, тяжело дыша. Оглядываюсь вокруг. Вдруг замечаю лицо. Он мне нравится, решаю я. Я мысленно показываю на него пальцем. Он будто чувствует, отделяется от массы, идет к нам. «Привет! Можно сесть?» — «Садитесь». — «Можно вас угостить?» — «Угостите». Говорит и смотрит только па меня. Наши взгляды — горячая линия, по которой летают невидимые признания. Я вдруг вспоминаю, что этот парень уже подходил ко мне. Во время танца — пару раз, но я его отшивала, не задумываясь и не глядя. И вот разглядела. После он отвозит на машине — темная иномарка, «мерс». И закрутился роман. Несколько дней — потом пауза, я не звоню. Он посылает электрошки. Я не отвечаю. Я не хочу продолжения. Однако сама через неделю пишу ему, и мы встречаемся, и опять роман. Мы колесим по городу; посещаем разные места, едем на три дня на рыбалку с его другом. Спим в палатке втроем. Проходит два месяца, он любит, он носит меня на руках. Однажды идем по бульвару, я бросаю взгляд на его лицо — и в меня въезжает: губы — те самые! Те, что заказывала! Глаза, волосы, фигура, рост... Вес его мне неизвестен, но, думаю, совпадет, если кто-нибудь появится с весами и предложит взвеситься на память. Он богат. Я резко останавливаюсь, так что он немного проходит вперед. «Что?» — спрашивает он, вернувшись. Я смеюсь: «Я тебя заказала». — «В каком смысле?» Я рассказала про статью. Он развеселился: «Зачем же дело стало?» — «Есть две промашки: у тебя нет стального цвета «Ауди». Он фыркает: «Это довольно легко поправимо. А вторая?» — «Ты женат». — «Ну, это вообще не должно тебя волновать». — «А меня это волнует, не в моих это принципах. Придется расстаться». — «Думаешь, получится?» Я промолчала. Может, мы действительно живем в волшебном мире, но всего учесть невозможно: вот и я забыла указать, чтобы он не был женат. И волшебство не срабатывает. Я решила расстаться с ним до поездки в отпуск. Расстаться не легко, а очень легко. Я придиралась ко всему, устраивала сцены и сценки, раздражалась по любому поводу. Он держался месяц. Потом я уехала и по возвращении не позвонила. Он, видимо, тоже вздохнул с облегчением и не позвонил в ответ. Через время я узнала, что он развелся. Но время ушло и прихватило с собой реку, в которую можно было бы войти второй раз».

Инструкция к Эдему По словам Финогеева

Даже в таком интересном случае линия влияния не обнаруживает ничего необычного, только особенности.
Она слишком неожиданно входит в линию судьбы и тут же выходит наружу, что не дает возможности для длительных отношений (рис. 4, л. влияния — желтый, л. судьбы — синий).
На линии нет никаких волшебных знаков, потому что теория реальности, обосновывающая предсказания, хотя и не отрицает волшебность мира, склоняется к тому; что не мечта формирует исход, а наоборот, исход возбуждает мечту о себе.
Поскольку исходов в будущем бесчисленное количество, надо смело и активно мечтать — что-нибудь да совпадет.
 Однако следует заметить, наиболее сильные желания вызываются действительными исходами.
 

Дружок

Дружок.

«Глаза ясные, манеры приятные, самоуверенный. Улыбался, смотрел глубоко, произнес: «Давайте дружить». Но смысл, конечно был совершенно другой. И, думаю, не один. Передо мной на столе лежало его личное дело. Он имел жену, ребенка и два красных диплома. Я работала в банке, занималась кадрами и была в составе комиссии по отбору кандидатов на работу в банк. Работать в банке заманчиво. Наш банк в городе самый богатый. Народ шел косяком. Для отбора лучших придумали конкурс. Я сама прошла через сито. Собеседования продолжались часов семь-восемь. Я выучила трудную фразу из работы Ленина на английском языке. Люди, когда заполняют анкету, пишут, что владеют английским языком, а у самих техническое образование - ну чем они владеют? Вот им и вворачиваю эту фразу и говорю, переведите мне. Они глазами хлопают, как переведешь? Ее и по-русски не всякий поймет. Так и с этим парнем было. Он заявляет, мол, знаю английский. А ему бегло цитату. Он слегка увял. До этого был бойкий, а тут немного скис. «Я знаю английский, но не до такой, конечно, степени». Смотрит на меня с уважением. А члены комиссии, едва сдерживаются, чтоб не захохотать. Он был одним из самых грамотных и его решили принять, но он об этом еще не знал. И, видимо, решил «дружбой» со мной повлиять на решение комиссии. Я к его авансам относилась холодно. Он красивый и явно одарен аристократизмом, но по какой-то причине симпатии не вызывал, может из-за того, что был женат. У меня были правила - с женатыми не «дружить». В итоге его приняли. Он зачастил ко мне, говорил, что я ему нравлюсь и он хочет жить со мной. «Знаете что...» - отвечала я. Он бежал впереди, он был смышленый. «Знаю, - говорит, - вас смущает, что я женат. Скажу вам: отношений с женой давно нет, брак - одна видимость. Скажите «да» и я уйду из семьи». «Нет», - отвечала я. Проходит время. Наступило лето. Он приходит и говорит: «Я ушел из семьи и теперь свободен, нам ничто не мешает». Я говорю: «Как вам будет угодно, меня это не волнует». «Учтите, - говорит он, - мне жить негде и я буду жить у вашего подъезда на лавочке. Я люблю только вас и готов ради вас на все». Я думала врет. Пожала плечами. Надо мной в банке сгущались тучи. Комиссию решили упразднить. Скоро меня сократили, а он остался в банке.
Он действительно стал жить у моего подъезда на лавочке. Приходил после работы, располагался - и до утра. Это потрясло. Утром встречает у подъезда, да еще цветы преподнесет. Думаю, сколько же он продержится? Но оказывается вопрос, где-то там на верху был поставлен по другому: сколько продержусь я? День, другой, третий - он ночует на лавочке. Это сказывается на его внешнем виде. Белая рубашка сереет, галстук салится, брюки пузырятся, пиджак мнется, пачкается. У меня щемит сердце при мысли о его непрерывных лишениях, и тяготах при такой "лавочной" жизни. Еще я понимала: его просто уволят с работы престижной и денежной. Меня хватило на неделю. Лицо его осунулось, лицо покрылось густой щетиной, одежда пришла в антисанитарное состояние. Я взяла его в дом. Представила маме, папе, сестре. Нам выделили отдельную комнату. Мои предположения относительно его будущего в банке оказались верными. Его выгнали. Я, к тому времени устроилась на полставки юристом на одном заводике. Он ходил, искал работу, возникли трудности с деньгами. Наконец сказал, что устроился в налоговую службу. Денег прибавилось, но не на много. Вскоре начались странности. Он стал приходить в четыре утра. Придет, поест, ложится - и в семь на работу. Объясняет, что, мол, подрабатывает в ночном клубе. А я уже беременна к тому моменту. Конечно же, это неудобно, тяжело. Я не сплю, жду, он приходит - разогреваю поесть, но терплю ради семьи, человек мучается, грех ругать. И так длится месяца два-три. Затем другие загадки. Идем по магазинам, он все покупает в двух экземплярах, если мне платье, то еще одно точно такое же, если вазу, то к ней копию, даже книги две одинаковые. Я спрашиваю, зачем? Отвечает, мало ли что, потеряется или испортится. Я пожимала плечами. Вещи эти прятал и хранил отдельно. Я думала, что хранил, была уверена. Однажды, я уже на сносях была, вечером - звонит милиция. Суют ордер на обыск. Входят несколько человек с понятыми, и начинается реальный обыск, простукивают стены, просеивают муку, прощупывают одежду. «Что у вас в тазике?» - «Белье замочено». Проверяют белье. Цедят воду, что-то ищут в мыльной пене. «Отвечайте, где изумруды и бриллианты?» Я полулишилась речи, я в ступоре. Мои юридические познания выветрились в момент, ничего не могу вспомнить из кодекса. Я говорю: «Объясните, в чем дело?» - «Ваш муж - государственный преступник, он украл двести миллионов». Я не верю, бред, полный бред. На утро звонит прокурор города, уговаривает сотрудничать со следствием, добровольно выдать деньги и ценности. «Вас подозревают в соучастии. У вас юридическое образование и вы придумали эту схему». – «Какую схему?» - «Муж приезжал на фермы, и торговые точки, предъявлял предписание налоговой полиции о выемки кассы. При недочетах, а они всегда есть, требовал деньги, иначе, мол, дело в производство. Ему давали, он рвал предписание и уезжал. Полгорода обобрал». Я говорю, ничего не знаю, денег не видела, в то, что он делал, не могу поверить. Прокурор еще говорит, кроме бывшей жены и меня, у него есть еще девушка, она беременна. «Вам всем надо встретиться и помочь отыскать деньги». Разверзлись такие бездны, что появление девушки я восприняла без всяких чувств. Я поехала с сестрой к этой девушке. Мы ее долго ждали, я в шубе и валенках. Она пришла около одиннадцати. «Мне надо с вами поговорить», - сказала я. - «Пожалуйста». Проходим. В квартире меня ожидал шок. Я оглядывалась и находила вторые экземпляры книг, ваз, скатертей, штор, духов и платьев. Вот оно что. Я смотрела на девушку: низкорослая, нескладная, с кривыми ногами, вся в прыщах. А у нее на первом этаже косметический кабинет, ну спустись вниз, какие проблемы? Где и как он ее нашел? Про деньги и ценности ей было неизвестно. Мы ушли. Меня вызывали на допросы, но я проявила такой непроизвольный дебилизм - у меня и правда голова отнялась - что от меня отстали. Усомнившись, что я могу быть мозгом предприятия. Мой «дружок» позвонил из изолятора, предложил расписаться. Мелькнула картинка: черный космос, далекая орбита Плутона, и он на этом Плутоне летит и не знает, что есть Земля, и есть какой-то порядок и правила. Я говорю, нет, не будем регистрироваться. Хватит. Ему дали большой срок, который он не отсидел и половины. Выпустили за хорошее поведение, смекалку и актерские данные. А денег так и не нашли».

Дружок Влидимир Финогеев

Восходящая линия от линии Жизни (рис. 4, синий, л. Жизни - зеленый) в индийской традиции толкуется, как брак (одно из значений). 
Обратим внимание: восходящая линия остановлена прямоугольной фигурой, которая выражает столкновения с законом (рис. 4, красный).
Отсюда интерпретация: брак прерван уголовным делом партнера с последующим заключением в тюрьму.

Источник желаний

 

Источник желаний.

«Ну, ладно, ладно, чего ты, — полуобъятие, поглаживание по плечу, — я же люблю тебя и хочу как лучше».
Наверное, все было по-другому, если бы в жизни был смысл. Беда в том, что в жизни слишком много смыслов. Сначала тебя доводят до слез, а потом успокаивают. Искренне причиняют боль. Искренне выражают сочувствие. Искренне любят. Если любят, значит, имеют право мучить.
Муж ушел в дело, сын вырос, сам стал мужем, звонит три раза в год, не чаще.
Такое ощущение, что тебя использовали. Раньше было не так. Казалось, впереди что-то особенное. Вот нас трое. Мы — целое. И так будет всегда. А вышло — каждый за себя.
Рассказывая одному знакомому о муже, я произнесла пушкинскую строку: «Себе лишь одному служить и угождать».
А он поправил: «Не «одному», а «самому». Согласись, разница колоссальная. «Одному» — это эгоизм. А «самому» — это радость. Потому что это освобождение».
Мой знакомый — он вообще немного сумасшедший. Не говорит — высказывается, а высказывается неясно. Намекая на тайну. И это сбивает с толку. Я как раз и имела в виду эгоизм мужа, а он все перевернул. Как-то я жаловалась ему на сына: не приходит, позвонить не удосужится. А я ночи не спала, когда он болел. Всем для него жертвовала, все ему отдала. А мой дружок говорит: «Родив ребенка, ты отдала долг родителям. Не жди благодарности». Я отвечаю: «Но хоть на какое-то уважение я вправе рассчитывать». «Ты, — спрашивает, — о своей матери каждый день думаешь и через два дня навещаешь?» — «Нет конечно, но при чем здесь это? Это совсем другое дело». А он мне: «Это тела разные, а дело одно и то же». — «То есть? Что это значит?» Он мне: «Спроси у Марка». — «У какого Марка?» — «В Новом Завете, глава 4, стих 24». — «А сам ты не можешь сказать?» — «Могу, но ты мне не поверишь». — «Почему тебе — нет, а Марку — да?» — «Потому что ты с ним не знакома». — «Ну и что?» — «Он лицо незаинтересованное».
Ну, как с ним разговаривать! Хорошо, вот мой муж, он ведь постоянно упрекает. А если не упрекает, то учит. К примеру, сегодня. Сказала мужу — хочу начать работать. У него брови вверх полезли: тебе что, денег не хватает? Потом все-таки спрашивает так иронично, мол, кем же я решила стать. А мне подруга предложила фирму создать - оформлять офисы живыми и искусственными растениями. Он прямо засмеялся: «Да вы разве умеете это делать?» — «Научимся по ходу дела».
— «Ну, хорошо, научитесь. Но вас тут же облапошат. Уже все давно занято». Я разревелась. Тогда он начал оправдываться, мол, не хотел обидеть, а просто это мне не подходит. И он это выразил в форме шутки. На самом деле он меня любит, печется о моем благе. И так всегда. Неужели я действительно ни на что не гожусь и ничего не могу? А мой знакомый опять вешает: «Могу» зависит от «хочу». Муж — это повод, на который опирается твое скрытое «не хочу». Если ты по-настоящему захочешь, то никто и ничто тебя не остановит». — «А как же захотеть?» — «Себе лишь самому служить и угождать». Вот так прямо и сказал. Ну, что это? Да ну его...»

Источник желаний По словам Финогеева

Продолжаем знакомиться с вариациями значений линии Здоровья-Меркурия (рис. 1—2, линия 19).
 Ранее было отмечено, что линия Здоровья, вариируя свое положение, конфигурацию, размер (длину), глубину залегания, непрерывность, цвет, ширину, простирает свое влияние в сферы, подчас весьма далекие от физиологии. 
По некоторым индийским наблюдениям, если слабая (тонкая, фрагментарная, извилистая, поверхностная) линия соприкасается с фигурой, напоминающей звезду, которая в свою очередь находится на участке между линией Головы и Сердца, то такая комбинация имеет две трактовки:
а) отсутствие (или снижение) взаимопонимания и поддержки в семье, что глубоко переживается обладателем знака;
б) потери и неудачи в бизнесе, торговле, коммерции.
Эта наш случай (рис. 3—4).
Однако тут есть проблема.
По данной комбинации не определить времени нарушения.
Когда именно действует значок, всегда или периодами?
Тут опять напоминает о себе противное правило: все модифицируется всем.
 Но как ни странно, именно это позволяет вычислить, является ли состояние, выраженное знаком, хроническим, периодическим или это произойдет всего раз в жизни.

Дополнительная информация